Отец отпер дверь, и полоса света из лаборатории упала внутрь тёмной комнаты. Послышался лёгкий шорох, и я заметил, как переплетения чёрных лиан поскорее убрались со света во тьму.
— Дьявольские силки любят мрак и сырость, — пояснил отец. — Свет им чужд.
— Если это растение боится света, то как с его помощью ты пытался захватить мир? — удивился я.
— Оно было создано совсем для иной цели, Генри.
— Какой же?
— Пытать героев! — С этими словами отец толкнул меня в тёмную комнату и запер за мной дверь.
— Что ты делаешь?! — воскликнул я и ударил в дверь.
— Излечиваю тебя от геройской напасти, — был ответ. — Не бойся, оно тебя не убьёт, лишь причинит некоторые неудобства.
— Отец! — крикнул я, но он больше не отозвался.
Вокруг меня была кромешная тьма, но я знал, что где-то рядом затаились переплетения чёрных лиан. Я затаил дыхание и стал прислушиваться, пытаясь уловить малейшее движение дьявольского растения и понять, в какой части комнаты оно находится, но слышал лишь бесперебойное биение собственного сердца. Нервное напряжение нарастало с каждой секундой ожидания чего-то ужасного.
«Нет! Так просто я не дамся!», — подумал я в тот момент, приготовившись к схватке с невидимым противником, как вдруг вокруг моих лодыжек начали обвиваться длинные ползучие побеги. Я пытался сорвать их с себя, но чем больше усилий я прикладывал, тем крепче и быстрее они опутывали меня подобно змеям. Свалив меня на пол, лианы принялись сдавливать мою грудную клетку, таким образом не давая сделать мне вдох. Я начал задыхаться, и вдруг хватка дьявольских силков ослабла, времени удивляться не было, мои лёгкие вновь наполнились кислородом и растение снова принялось меня душить.
Моя пытка продолжалась до самого вечера. Когда наконец дверь отворилась и в комнату упал свет, растение мгновенно оставило меня в покое и спрятало свои длинные лианы во тьму.
Я хотел было подняться с пола, но не мог пошевелить конечностями: они совершенно онемели от периодических сдавливаний лианами. Тогда я посмотрел исподлобья и увидел на пороге комнаты отца, в правой руке он держал стакан воды.
— Я всё понял, отец, — прохрипел я и почувствовал будто мои руки и ноги стали стремительно наполняться свинцом: кровь вновь хлынула по сосудам.
— В самом деле? — спросил он и, подойдя ближе, присел на колени. — Пей, — сказал отец, прислонив край стакана к моим губам.
Я сделал несколько глотков и кое-как сумел сесть. Выдержав небольшую паузу и переведя дыхание, я произнёс:
— Да, я всё понял. Я зря стремился обрести сверхспособности. Это была пустая трата времени и сил. И… И мне никогда не стать сверхгероем, отец.
— А почему?
— Потому что я… злодей, — с трудом выдавил я, хотя будь я в другой ситуации, то никогда бы так не сказал.
— Потомственный злодей, — поправил отец, — не забывай об этом. Что ж… Я очень рад, что правильные мысли стали посещать твою голову. Но я требую, чтобы ты дал мне обещание больше никогда не зарекаться о геройстве и не пытаться обрести сверхспособности.
Я не мог обещать такого, но моё положение было плачевным, и мне пришлось это сделать.
— Обещаю, — прошептал я.
— Громче! — рявкнул отец.
— Я обещаю больше не геройствовать и не стремиться к добру!
— Так-то лучше. А теперь мне пора уходить. Я заберу тебя утром.
— Нет, отец, не оставляй меня здесь! — взмолился я. На моих глазах выступили слёзы. — Я же дал обещание…
— И тем лучше вместе с этой ночью оно закрепится в твоей памяти. Увидимся утром.
Отец вышел вон и запер дверь на ключ, оставив меня один на один с дьявольскими силками, которые через минуту уже обвивали мою грудную клетку…
Сейчас я пишу эти строки и обливаюсь холодным потом, вспоминая, как всего пять дней назад меня душило это ужасное растение; душило, но не убивало…
16 ИЮНЯ 2050 ГОДА. Шестые сутки я совершенно не общаюсь с родителями. Кажется, они и сами не хотят донимать меня лишними разговорами. Когда вижу отца, то на лице его появляется ехидная улыбка, от которой у меня по спине пробегают мурашки. Мать же делает вид будто ничего и не было.
Но весь сегодняшний день меня донимают дурманящие мысли о побеге из дома. Они овладевают мной всё сильней и кажутся приятными. Но при всём желании, я понимаю, что не смогу убежать, так как не представляю, что со мной будет: куда я пойду? куда подамся? чем займусь? Без сверхспособностей моё будущее представляется мне таким призрачным.
24 ИЮНЯ 2050 ГОДА. Сильная головная боль не даёт мне покоя весь день, таблетки не помогают. Наверное, сказывается воздействие событий последних недель, отсюда стресс и нервное напряжение. Думаю, нужно просто поспать и всё пройдёт…
25 ИЮНЯ 2050 ГОДА. Всю ночь ворочался: головная боль не стихала, а к утру даже усилилась. Но это ещё не всё. Когда я причёсывался, на расчёске осталась крупная прядь волос. Я расценил это как последствия сильного стресса, но родителям так ничего и не сказал, решив подождать с этим до завтра. Если головная боль не прекратится, а волосы продолжат лезть, то придётся точно обратиться за помощью к матери.
26 ИЮНЯ 2050 ГОДА. Во мне вновь теплится надежда обретения сверхспособности, хотя с каждой минутой она слабеет.
Половину прошедшей ночи я вновь проворочался, пытаясь заснуть, что в конце концов мне всё-таки удалось: к моему удивлению, головная боль отпустила меня.
Проснувшись, я был просто шокирован — все мои волосы выпали и теперь лежали на подушке. Я ощупал голову, но она не была лысой. Тогда я посмотрел в зеркало, всю голову сплошь покрывали зелёные листья плакучей ивы. Поначалу меня охватил страх, но чем дольше я глядел на своё отражение, тем активней начинал работать мой мозг, предлагая мне различные версии того, как такое могло произойти. В конце концов я пришёл к выводу, что это действие радиоактивных семян. Но почему они подействовали на меня так поздно? Ведь известно, что после облучения, сверхспособности у героев проявляются на следующий день вместе с изменением внешности. Но мой облик изменился лишь три недели спустя. Могло ли произойти так, чтобы сверхспособность появилась именно сейчас? Или это только внешние изменения? Не знаю. Но мою голову покрывают зелёные листья, поэтому смею предположить, что обрёл способность управлять растениями. И дабы проверить мою догадку, я сейчас же отправляюсь в оранжерею.
ПОЗЖЕ. Настроение никудышное. Это оказалось всего лишь внешним преображением. К тому же, когда я пытался заставить хоть одно растение подчиниться, в оранжерею вошёл отец. Сказать, что он был потрясён — значит ничего не сказать. Лицо его побагровело, а затем он бросился обратно к двери, крича на весь особняк «Жавотта! Жавотта!». Вскоре отец вернулся с матерью. Они отвели меня в лабораторию, чтобы обследовать. Я нисколько не сопротивлялся им, так как совершенно пал духом: радиация, на которую я возлагал большие надежды, подвела меня.
В лаборатории мать просканировала моё тело, и выяснилось, что я вовсе не мутировал. Сканер показал, что во мне проросло небольшое деревце: своими корнями оно уходило в мой желудок, а тоненький извилистый ствол прошёл под рёбрами и в области шеи разделился на три ветви, которые в свою очередь разветвились ещё сильнее и тонкими нитями проросли через мозг. Теперь-то я понимаю из-за чего у меня раскалывалась голова в последние дни.
— Как такое могло произойти? Откуда в его теле проросло это дерево? Ты же промыла ему желудок, Жавотта!
— Успокойся, Маркус. Лично я полагаю, что это результат того семени, единственного из тридцати образцов, что сохранило жизнеспособность после облучения. Возможно… Нет, это глупо, однако факт налицо! Вероятно, что попав внутрь Генри, оно закрепилось на стенке желудка и начало прорастать сквозь него.
— Нужно что-то с этим делать, Жавотта! Ты должна избавить Генри от этого… этой мутированной ивы.
— Боюсь, это невозможно, — ответила мать, тяжело вздохнув. — Умертвив растение, оно начнёт гнить. К тому же, мне не под силу будет извлечь тонкие веточки из мозга Генри.
