Прочие названия падчерицы: польск. pasierbica, укр. пасербиця. Как и pastorъka, они близки к соответствующему названию пасынка, ср. польск. pasierb и родственные. Описательные названия падчерицы: чешск. nevlastni dcera, вытеснившее простое образование (ср. диал. pastorkyna), болг. доведена дъщеря, доведеница.
Брат
Большинство индоевропейских форм восходит к общеиндоевропейскому *bhrātēr: слав. bratrъ, герм. broраr, др.-инд. bhrātar, греч. φράτηρ ‘член фратрии’, тохарск. А рrасаr, В рrосеr, лат. frater[352].
Попытки этимологии[353] обычно отклоняются современными исследованиями как недоказуемые. А. Исаченко[354] говорит о первоначальном отсутствии общих терминов ‘брат’, ‘сестра’ в индоевропейском, ср. наличие в языках, отражающих более древнюю организацию (например, венгерский), особых названий для старшего брата, старшей сестры. Это указание непосредственно подводит нас к вопросу о значении нашего слова. И.-е. *bhrātēr могло иметь характер более общего термина, ср. греч. φράτωρ ‘член фратрии’, которое, возможно, отражает древнее значение индоевропейского слова ‘член мужского союза, фратрии’. Об этом позволяет с уверенностью говорить целый ряд известных фактов, прежде всего — признаки перехода индоевропейской терминологии от классификаторской системы к описательной. И.-е. *bhrātēr означало нечто гораздо более широкое, чем просто ‘родной брат’, и когда в индоевропейском сложился описательный термин ‘родной брат’ в итоге разрушения классификаторской системы, bhrātēr не во всех диалектах индоевропейского языка с одинаковой легкостью подверглось переосмыслению, ср. специально созданные для обозначения кровного брата новообразования греч. άδελφός, осет. œfsymœr/œnsuvœr (букв.: ‘единоутробный’). Исключение греческого и осетинского не случайно, так как в обоих языках формы, продолжающие *bhrātēr, сохранили остатки древнейшего, классификаторского употребления: греч. φράτηρ ‘член муж-ского союза, фратрии’, осет. œrvad ‘член того же рода, родич’[355], ср. также данные этнографии о брачных союзах мужчин у различных отсталых народностей. Прямого отношения к славянскому этот момент истории и.-е. *bhrātēr не имеет, поскольку славянский сохранил вместе с балтийским только значение ‘брат’. Тем не менее и славянский, используя одну и ту же основу brat(r) — для обозначения как родных братьев, так и двоюродных (ср. суффиксальные типа братич, братан), сохранил определенные следы классификаторской системы[356].
К и.-е. *bhrātēr восходит слав. brаtrъ, bratъ[357]. Наличие друх вариантов обычно объясняют диссимиляцией bratъ < bratrъ[358] при сохранении также старых недиссимилированных форм: чешск. bratr, диал. вост. — ляшск. brater[359], словенск. bratər[360]. Другое объяснение предусматривает для и.-е. *bhrātēr древнее отпадение −r, ср. *mātērt *dhughətēr, после чего и дальнейшая история слова должна была сложиться аналогично истории *māte-, *dikte- в славянском, с той лишь разницей, что мужское название *brātē- неизбежно должно было перестроиться по о-основам[361]; согласный −r- в bratrъ вторичен и проник из косвенных падежей. Видимо, так же рассуждает Ю. Курилович[362]. предполагая следующую парадигму склонения в балто-славянском: *brote, *broteres, *broteri, *broterimi. Это объяснение не опирается на очевидные доказательства вроде парадигмы мати, матере, матери. Далее, трудно согласовать о-основу *bratъ < *bhrātē- с r-основами косвенных падежей в пределах одной парадигмы склонения. В слав. *bratrъ можно видеть форму, аналогичную санскр. *bhrātr- с нулевой ступенью гласного в последнем слоге, ср. известное для этих имен чередование −ter: −tor-:-tr. В слав. *bratrъ наблюдается редукция последнего слога и.-е. bhrātēr, балто-слав. *bratera-s[363]. Однако А. Лескин[364] объясняет слав. bratrъ не редукцией е, а образованием из слабых падежных форм *bratre и под. Важно отметить, что как сохраняющее древнее −tr- слав. *bratrъ, так и диссимилированное *bratrъ давно перестали быть r-основами, перестроившись по о-основам. Это явление часто отмечается для славянского и трактуется именно как выравнивание по наиболее влиятельным типам основ славянского языка. Нечто подобное мы видим в судьбе немногих индоевропейских имен на −ter в хеттском клинописном языке, где они тоже перешли в тематическое склонение общего рода на −as: uestaras ‘пастух’, akkutaras ‘тот, кто пьет’. Поэтому не совсем точна характеристика, данная этому факту у А. Мейе, который говорит о славянских формах как производных. Так, bratrъ, bratъ он считает тематическими производными от *bhrāter (нетематического на −r), причем любопытно, что и это преобразование он хочет объяснить забвением древнего «аристократического» словаря в балто-славянском[365].
В «Этимологическом словаре латинского языка» А. Эрну и А. Мейе[366] славянские и балтийские формы также признаются производными от индоевропейского названия брата. Следовало бы как раз в данном случае отметить различие между этими языками. В то время как славянский непосредственно продолжает индоевропейскую форму (*bratrъ < *bhrātēr), балтийский, действительно, обнаруживает только производные формы: литовск. brolis, латышск. bralis ‘брат’. Уменьшительное литовск. broter-elis ‘братец’ позволяет восстановить для балтийского положение, близкое славянскому, и констатировать выравнивание r-основы по а-основам балтийского, которые соответствуют славянским мужским о-основам. Так, broter-elis < *brotera-s = *bratro-s в слав, bratrъ. *broteras сохранилось еще в литовск. brotcrauties ‘брататься’, ср. bada-s ‘голод’: badauti ‘голодать’. Ср. еще др.-прусск. bratrikai.
Современные балтийские названия брата — литовск; brolis, латышск. bralis — представляют собой поздние образования, сокращенные в речи из более длинных, типа литовского уменьшительного broterelis[367]. Иначе интерпретирует их Миккола[368]: литовск. brolis < *bratlis < *bratris. Это чисто механическое восстановление форм не считается с достаточно ясными образованиями литовск. brozis ‘двоюродный брат’ из brotuzis, которые наглядно демонстрируют возможность brolis < broterelis. Форма литовск. brolis показывает, что первоначально это было слово с уменьшительным значением, ср. аналогичное fratello в итальянском[369]. В отношении ударения славянский обнаруживает точное соответствие и.-е. *bhrātēr, ср. неподвижное ударение корня в русск. брат, бpаma, акутовое ударение сербск. брат, т. е. слав. *bratъ, *bratrъ[370].
По славянским языкам: ст.-слав. братръ, братъ, др.-русск. братъ, русск., укр., белор. брат, польск. brat, кашуб. brat, прибалт.-словинск. brat, в.-луж. bratr, brat, чешск. bratr, словацк. brat, словенск. brat, сербск. брат, болг. брат.
Значение названия брата в славянской родственной терминологии состоит также в том, что в славянских языках существует очень много разнообразных производных от этого слова, которые обозначают различные виды кровного (главным образом) и свойственного родства.
Ст.-слав. братана ‘έξάδελφος, neptis’, братаништь ‘έξάδελφος, neptis’, братанъ то же, братаньць ‘nepos’, братеникъ ‘frater’, братеньць ‘nepos’, бротоучада ‘έξάδελφος, nata ex fratre’, братоучѧдо ‘άδελφιδους, filius fratris vel sororis’, братоучѧдъ то же[371].
Др.-русск. братана ‘дочь брата’, братаничь, братичь ‘сын брата’, братанъ ‘двоюродный брат’, ‘сын брата’, братаньна ‘дочь брата’, братеникъ, братеничь, братьньць ‘брат’, братичичь ‘сын брата’, братичьна ‘дочь брата’, браточинъ ‘сын брата или сестры’, братuчада, братачада ‘дочь брата’, братuчадие ‘сын или дочь брата’, братучадо ‘сын брата’, братучадь то же, самобратъ ‘родной брат’, дв. ч. самабрата.
