Когда вернулся на кухню, едва не задохнулся от густого, аппетитного запаха, слюна хлынула водопадом, наполнила рот. Николай забулькал, пытаясь что-то сказать. Хозяйка прыснула, словно смешливая девчонка и просто махнула рукой в сторону стола: картошка в огромной сковороде с коричневыми, словно негры, шкварками, свежие помидоры (и это в октябре!), лук, чеснок, прочие дары огорода, жареное мясо, варенья из ягод. Никаких полуфабрикатов, все свое, домашнее. Николай сам не заметил, как в руке очутилась ложка, в другой кусок хлеба.
Насытившись, запил трапезу душистым травяным чаем. Заметно отяжелел, глаза начали слипаться, хоть и спал до этого двое суток. Помотал головой, отгоняя дремоту, поблагодарил хозяйку, стараясь зевать не очень громко.
– Спасибо. Давненько так не ел.
– Не за что, – отозвалась Акулина. – Всегда рада гостя приветить.
– Гм, хм. А можно тебе, Акулина Петровна, вопрос задать?
– Отчего нет? Спрашивай. Вижу ведь, что от любопытства сильнее лопаешься, чем от обжорства.
– Кто такой Виктор, племянник твой? Он человек?
– А кто же еще? – удивилась женщина.
– Обычный? – продолжал допытываться Николай.
– Нет, конечно, нет. Весь род наш такой, необычный. В прошлые времена его бы колдуном назвали, а меня – ведьмой.
– Не очень ты на ведьму похожа, тетя Акулина, что за ведьма без метлы?
– Эх, молодежь, прошлого не помнят, настоящего не видят. Это служители Христа слово ведьма опошлили, ранее оно лишь значило "ведающая мать", и только. Предки мои в этих местах жили со времен Владимира Киевского. Леса тут тогда стояли кондовые, дикие. Выжить маленькой деревушке в дремучем лесу ой как непросто. Один падеж, неурожай или неудачная охота – и все, голод и гибель. Без людей, ведающих, как лечить, как с лесными, водяными хозяевами договориться, никак нельзя. Так и были мужчины нашего рода колдунами, женщины – ведьмами.
– Ааа, значит вы тоже из "этих", – обреченно вздохнул Николай.
– Из каких "этих"?
– Ну, из тех, которые за мной гоняются.
– А кто за тобой гоняется?
– Разные, вроде вас, маги, колдуны. Одни меня с собой все к свету звали, другие мастаки демонов вызывать.
– Нет, не так. Ты говоришь о тех магах, которые служат Орденам. Мы не имеем с ними никаких дел, мы не служим никому, лишь матери нашей, Земле.
От стука в дверь, что был тихим, даже робким, Николай вздрогнул.
– Тетя Акулина, можно к вам? – вошла молодуха с ребенком на руках. Увидев Николая, явно смутилась.
– Заходи Наташенька, не стесняйся. Это мой знакомый, из города, он человек хороший, я ему доверяю. Что у тебя?
– Да вот, с Сережкой что-то не так, – в ауре над головой малыша Николай сразу заметил дыру в кулак величиной. Энергия по краям дыры застыла, словно замороженная. – Жалуется, что голова болит, а сам бледный такой. Таблетки не помогают, – молодая женщина всхлипнула, слезы побежали по щекам.
– Не плачь, все будет хорошо, – голос Акулины звучал властно и уверенно. – Клади мальчика на лавку.
Мальчишку уложили. Он лежал спокойный, серьезный, личико словно мукой обсыпано. Акулина наклонилась над ним:
– Закрой глазки, малыш. Сейчас я буду тебя лечить. Боль обязательно уйдет, будешь здоровый, как раньше, – мальчик послушно опустил ресницы. Пальцы Акулины сомкнулись на его голове, губы ее раздвинулись, медленно, словно нехотя, рождая слова. Ритмичный, напевный наговор зачаровывал, Николай, и мать мальчика сидели неподвижно, отвлечься, не слушать, было просто невозможно. Николай видел, как из рук Акулины потекло, повинуясь словам, полилось золотое свечение, окутывая голову ребенка, скрывая под собой дыру в ауре. Когда золотой шар обрел целостность, застыл сияющим глобусом, Акулина напряглась, голос ее зазвучал громче, резче. Внутри золотого тумана что-то кипело, бурлило, словно невидимый гейзер пытался вырваться, но не мог, не мог…
Лицо мальчика быстро розовело, и вот уже Акулина отпустила его голову, встряхнула руки, словно после воды. Золотистый туман быстро рассеялся, обнажив здоровую целостную светящуюся оболочку вокруг головы мальчика.
– Вот и все. Иди к маме, – улыбку Акулины на этот раз вышла чуть усталой. – Сглазили твоего Сергея, а вот кто, не скажу. С ним Витька разберется, когда приедет, – молодуха согласно кивала, обнимая ребенка.
– Спасибо тетя Акулина, это вам, здоровенная банка со сметаной оказалась на столе, – скажи тете спасибо.
– Спасибо, – пропищал мальчишка, пряча лицо.
– Пожалуйста. Идите, а то поздно уже, – дверь хлопнула, выпуская посетителей. Хозяйка поднялась, и закрыла ее на крючок. – А ты иди спать, пока рот не разорвал.
Вылез Николай из-за стола с трудом, брюхо цеплялось за столешницу. Едва добрался до кровати, раздевался уже в полусне.
– То есть как, ушел? – в спокойном голосе Избранного Мага Командор услышал приговор. – Вы понимаете, чем грозит вам такой доклад?
– Да, – ответить получилось твердо и уверенно.
– Вот и отлично. Вы хорошо искали? От ответа зависит не только ваша жизнь, но и посмертие.
– За три дня мы проверили всех знакомых, друзей, родственников. В городе его нет.
– Транспорт?
– Поезда и самолеты проверили. Но он не брал билеты ни на те, ни на другие. Поэтому так долго не докладывали. Надеялись отыскать его в городе.
– Вы ошиблись, он мог уехать на автобусе, автостопом, уйти пешком, наконец. Вы ошиблись, а за ошибки надо платить, – Маг щелкнул пальцами. Командор схватился за горло, лицо его побагровело, он застонал и рухнул на землю. – Придется назначить сюда нового Командора. А поисками заняться лично, – говорил Избранный Маг совершенно равнодушно, словно не лежал перед ним свежий труп с уродливо вздутым лицом.
Волкова шатало, даже то, что его поддерживали с двух сторон, не помогало. Глаза на некогда холеном лице запали, маг выглядел истощенным.
– Да, Владыка, с демоном мы не справились. Это был Ахаос, один из боевых псов Бездны. Сиртай погиб, я лежал почти сутки без сознания.
– Это не ваша вина. Я не мог предположить, что Черные решатся на такое, – голос Четвертого был спокоен, ни горечи, не раздражения не было в нем. – А где Огрев?
– Исчез, но он не у черных. Это точно. Торгил готовит подробный отчет о произошедшем.
– Хорошо. Ты, Ранмир, можешь отдыхать, Огревым займутся другие, – картина на стене перестала светиться, сеанс связи закончился. Лишь после этого позволил себе Волков потерять сознание, рухнув на руки помощников.
Утро взошло на небосклон чистое, ясное, не по-осеннему теплое. Встав, и позавтракав, Николай без цели бродил по двору. Пытался помогать по хозяйству, но хозяйка быстро отказалась от помощи, смеясь: "Ну и работничек, даже дров наколоть и то не может". Других дел не нашлось, и Николай не знал, куда себя деть. В лес, что стеной окружил хутор Акулины, идти не хотелось, сидеть в избе просто так – скучно. Дремлет кот на печке, часы тикают в углу, старинные, с гирьками. Такая зевота нападает, что рот заклинивает в раскрытом состоянии. Телевизора, столь привычного для горожан инструмента убивания времени, хозяйка не держала, лишь приемник иногда трещал нечто музыкообразное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
