боеприпасы, оружие, взрывчатку, готовят соответствующих «специалистов», осуществляют разведку и контрразведку, обеспечивают прикрытие откровенно противоправных требований, ведут агитацию и информационную войну и т. д. Поэтому терроризм в основном используется высокоорганизованными формированиями ради обеспечения широкомасштабных экономических и политических интересов. Таким образом, террористическая деятельность в России представляет собой составную часть сложной глобальной системы, являющейся одной из сторон противостояния мировых цивилизаций.
Государственные власти стран Западной и Центральной Европы, следуя духу и букве международных и европейских конвенций о правах человека, способствуют постепенной, но от этого нс менее реальной интеграции иммигрантов в жизнь новых для них сообществ при сохранении связей с культурой предков. Так, Германия по примеру других европейских стран ввела в действие с 1 января 2000 г. новый закон, предоставляющий право немецкого гражданства родившимся в этой стране детям иностранцев (ежегодно в ФРГ на свет появляются 100000 детей, чьи родители не являются гражданами этой страны). Сокращен с 15 до 8 лет и срок проживания в Германии иностранцев, после которою они могут подавать заявку о предоставлении им немецкого гражданства. Самой многочисленной группой иностранцев в ФРГ являются рабочие-иммигранты из Турции (2,1 млн человек).
Как свидетельствует профессор Рамадан, арабский ученый, постоянно проживающий в Швейцарии, дети второго и третьего поколений, в отличие от их дедов, мечтавших о возвращении на родину, этого не хотят. «Мы здесь живем, — говорят они, — и пусть здесь же растут и воспитываются наши дети».
Стремление закрепиться на европейском континенте объясняется не только соображениями материального характера, но и политическими причинами. «Мы, — указывает Рамадан, — чувствуем себя в большей безопасности в Европе, нежели в тех государствах, где наши единоверцы составляют основную часть населения и где на 95 процентов правящие режимы являются диктаторскими. Поэтому мусульмане становятся французами или швейцарцами мусульманского вероисповедания. И снимается как фальшивый вопрос: кто мы прежде всего — французы и швейцарцы или мусульмане?».
При этом иммигранты не забыли, что присутствие их предков в Европе датируется не вчерашним днем. «Мусульманская религия, — пишет на страницах одного из европейских изданий главный редактор журнала «Аль-Инсан» Ридха Дрисс, — вполне могла бы рассматриваться как европейская. Она присутствовала здесь на протяжении восьми веков и была распространена в Испании, на юге Италии, во Франции и Португалии. Не говоря уже о том, что до наших дней занимает важное место в Восточной Европе. Так что европейская цивилизация несет на себе и ее следы».
Эти суждения нуждаются в определенных комментариях.
Во-первых, ислам был распространен в указанных странах не в результате добровольного принятия этой религии населяющими названные страны народами, а завоевавшими их арабами. После освобождения этих стран ислам там практически исчез.
Во-вторых, никто не станет отрицать, что приехавшие из исламских стран мигранты постепенно приобщаются к европейской культуре. Однако в большинстве западных стран они сохраняют свою самобытность в первую очередь благодаря своей изолированности в бытовом плане. Многие из них хотели бы пользоваться благами европейской культуры, в том числе демократией, но при сохранении своих ценностей и отношений. Это им не удается, отсюда исламские мятежи в Великобритании и во Франции. Исламские народы Северного Кавказа при советской власти вроде бы полностью отказались от своих традиций и обычаев, даже от своей религии, но стоило этой власти исчезнуть, как с ней вместе исчезли все атрибуты европеизированной советской культуры. Создается впечатление, что их просто никогда не было.
Казалось бы, большинство террористов — это выходцы из бедных стран, у которых сейчас нет никаких шансов приблизиться к развитым. Это относится к афганским и иракским бойцам «Аль-Каиды», пакистанцами и алжирцам, чеченцам и другим представителям Северного Кавказа, которые давно и прочно втянуты в террористические действия. Однако более внимательный анализ показывает, что многие террористы отнюдь не бедняки и «сражаются» ради идеи. К тому же можно назвать целый ряд беднейших стран мира, которые не принимают никакого участия в терроризме, вообще не имеют о нем представления. Следовательно, не бедность или, точнее, не столько бедность может выступать причиной терроризма.
Однако утверждать, что с остальным миром враждует вся мусульманская цивилизация, было бы в корне неверно, поскольку в основе этой цивилизации — не только религиозная составляющая. Да и она не вся руководствуется агрессивными установками. Большинство мусульманских священнослужителей активно выступает против насилия.
Другое очень важное обстоятельство заключается в том, что ислам формирует и цементирует традиционный уклад жизни, которому на смену уже давно пришли индустриальное и постиндустриальное общества, созданные в первую очередь западной христианской цивилизацией. К тому же ислам — достаточно консервативная религия, упорно отстаивающая самые архаичные формы существования людей и их повседневного общения, а потому весьма враждебно воспринимающая и оценивающая очень многое из того, что исходит из западного мира. Между тем его влияние в условиях современной глобализации активно и даже губительно для ценностей и символов традиционного общества, а любые серьезные угрозы воспринимаются людьми такого общества крайне болезненно. Современные экстремистские движения завоевывают всенародную поддержку, отрицая саму необходимость принимать и даже просто уважать западные ценности. В качестве программы действий они призывают жить по законам ислама.
Надо признать, что Запад упростил задачу для теоретиков и идеологов терроризма: одно только перечисление актов насилия и несправедливости по отношению к исламским странам, в том числе в прошлом, к бывшим колониям, вызывает бурное негодование мусульман и перевешивает все положительные экономические последствия отношений с Западом.
Можно, конечно, призывать Запад не давить на восточную цивилизацию и не навязывать ей свои ценности, но насколько это реально и может ли привести к ослаблению межкультуральных противоречий, поможет ли преодолению ненависти Востока? Думается, что нет, поскольку восточные исламские страны будут оставаться бедными, а сделать эти страны цивилизованными по-своему не удается. Тут мы сталкиваемся с проблемой совершенно различного отношения к труду населения Запада и Востока. Восток будет оставаться бедным до тех пор, пока коренным образом не пересмотрит свое отношение к труду и не уберет все препятствия для повышения его эффективности. Однако есть опасения, что это трудноразрешимая проблема, и Восток останется бедным, так как труд его граждан не отвечает тем требованиям, которые соответствуют современным стандартам и могли бы привести к процветанию.
Необходимо учитывать, что конкуренция и в связи с ней конфликтные отношения между христианской и мусульманской церквами сложились еще в те далекие века, когда ислам только начал распространяться в мире.
В общих чертах традиционная христианская полемика с исламом преследовала цель продемонстрировать:
• несостоятельность религии мусульман по сравнению с христианством;
• необоснованность претензий Мухаммада на пророческую миссию;
• необоснованность претензий мусульман на то, что Коран является словом Божьим;
• аморальность образа жизни
