Читаем без скачивания Партнер - Джон Гришэм

Разлив по кружкам пиво, приятели стали обсуждать, кто и сколько выиграл в казино, где находится ближайшая точка, в которой можно заправиться крэком, кого сейчас пасут парни из береговой охраны — обычная болтовня жителей побережья, мечтающих в один прекрасный день разбогатеть.

Труди Кэп презирал и в прошлом не раз смеялся над увивавшимся за ней Лэнсом.

— Ну, как твоя потаскушка? — спросил он.

— В общем-то в норме. Немного обеспокоена, ну, после того, как его поймали.

— Еще бы. Сколько она получила по страховкам?

— Пару миллионов.

— В газете написали два с половиной. Судя по тому, как эта сучка их тратит, у нее осталось не так уж много.

— Зато жили мы спокойно.

— Покой ты найдешь в моей заднице. Какой-то писака раскопал, что страховая компания уже предъявила ей иск.

— У нас тоже есть адвокаты.

— Да, но ко мне-то ты пришел не потому, что обзавелся адвокатом, а, Лэнс? Ты здесь потому, что тебе нужна помощь. Адвокату не по плечу сделать то, чего она хочет.

Улыбнувшись, Лэнс отпил из кружки и прикурил сигарету — в обществе Труди он никогда не мог себе этого позволить.

— Где Зеке?

— Так я и думал, — со злостью бросил Кэп. — У нее неприятности, вот-вот накроются денежки, и она тут же отправляет тебя сюда, чтобы отыскать Зеке или другого придурка, который будет готов совершить какую-нибудь глупость. Его схватят. И тебя тоже. Ты загремишь за решетку, а она просто забудет твое имя. Ты идиот, Лэнс, и сам знаешь это.

— Да, знаю. Так где же Зеке?

— В тюрьме.

— Где?

— В Техасе. Феды взяли его за торговлю оружием. Не забудь, ты сам признал, что ты — идиот. Отступись. Когда вашего парня привезут, то сколько копов сюда нагонят? Его запрут в таком месте, куда и муха не пролетит. Речь идет об очень больших деньгах, Лэнс. Его будут охранять до тех пор, пока он не проболтается, где они закопаны. Попробуй подстрелить его, Лэнс, и уложишь дюжину копов. Да и сам сдохнешь.

— Если с умом подойти, то нет.

— Ну уж ты-то точно знаешь, как это сделать! Не потому ли, что ты никогда не занимался такими вещами раньше? Когда же ты успел поумнеть, а, Лэнс?

— Я могу найти нужных людей.

— За сколько?

— Сколько потребуется.

— У тебя есть пятьдесят тысяч?

— Да.

Кэп сделал глубокий вдох и оглядел свое заведение, затем подался вперед и поднял взгляд на приятеля:

— Сейчас я скажу тебе, Лэнс, чем мне не нравится твоя идея. Ты никогда не был особенно сообразительным, знаешь ли. Девки вечно вешались тебе на шею, поскольку думали, будто ты парень что надо. Но мозги — это не по твоей части.

— Спасибо, дружище.

— Ваш парень здесь нужен живым всем: федам, юристам, копам, тем, чьи деньги украдены, — словом, всем. За исключением, естественно, той вонючки, что разрешает тебе жить в ее доме. Только ей нужен его труп. Если ты все же решишься и как-то отделаешься от него, копы направятся прямо к ней. Само собой, девочка окажется ни в чем не виновной, потому что рядом будешь ты. Для этого и держат таких щенков. Но допустим, кто-то его убьет. Деньги останутся у нее, а ты, как и я, прекрасно знаешь: только они для нее и значат что-то. Ты же отправишься в Парчмэн — ведь за тобой водятся грешки, не забыл? Просидишь там до конца своих дней, Лэнс. А она даже не напишет тебе.

— Мы можем сделать это за пятьдесят?

— Мы?

— Да. Я и ты.

— Могу назвать тебе имя, вот и все. Я к этому никакого отношения иметь не желаю. Овчинка выделки не стоит.

— Кто это?

— Парень из Нового Орлеана. Временами он наезжает сюда.

— Можешь ему позвонить?

— Да, но потом — точка. И помни, я советовал тебе не ввязываться.

Глава 12

Прилетевшую в Нью-Йорк из Майами Еву «конкорд» перенес в Париж. Полет на «конкорде» был данью моде, но сейчас Ева считала себя женщиной состоятельной.

Из Парижа она отправилась в Ниццу, а оттуда на машине выехала в Экс-ан-Прованс. Этот же путь вместе с Патриком она проделала почти год назад — когда он единственный раз покинул Бразилию. Даже с новеньким фальшивым паспортом перспектива пересечения границ пугала его.

Бразильцы любят все французское и, получая образование, в конечном итоге почти все знают язык и культуру этой великой страны.

Они сняли номер на вилле Галлицци, в уютной гостинице на окраине городка, и провели там прекрасную неделю, бродя по улицам, заходя в магазины, сидя за столиками кафе и от случая к случаю наведываясь в деревеньки, расположенные между Эксом и Авиньоном. Немало времени пробыли и в номере, как молодожены. Как-то раз, перебрав вина, Патрик назвал это путешествие их медовым месяцем.

Она сняла номер в той же гостинице и после непродолжительного сна вышла, набросив халат, в крошечный дворик выпить чаю. Позже, переодевшись в джинсы, отправилась в город пройтись по Кер-Мирабо — главной улице Экса.

В переполненном уличном кафе, наблюдая за играющими на мостовой детьми, выпила стакан красного вина. Позавидовала влюбленным, беззаботно бродившим, держась за руки.

Точно так же, рука об руку, прохаживались когда-то и они с Патриком, шептались и хохотали, будто нависшие над ним тени безвозвратно пропали.

В Эксе в течение той единственной недели, что они провели вместе, Ева впервые поняла, как мало Патрик спит. Во сколько бы она ни проснулась, он всегда неподвижно лежал без сна и смотрел на нее так, как если бы ей угрожала неведомая опасность. Горела настольная лампа. Засыпала Ева в полной темноте, а когда просыпалась, комнату заливал электрический свет. Затем Патрик выключал лампу и начинал нежно ласкать ее до тех пор, пока она не проваливалась в сон. Минут на тридцать засыпал и он, а потом вновь открывал глаза и включал свет. Поднимался Патрик задолго до рассвета и к тому моменту, когда Ева выбиралась из постели, успевал прочитать газету или несколько глав какого-нибудь детектива.

«Не больше двух часов», — ответил он на ее вопрос, как долго он спит.

Патрик крайне редко ложился вздремнуть, а на ночь устраивался всегда очень поздно.

Оружия он не носил и не заглядывал подозрительно в каждый угол. Его не пугало присутствие незнакомцев, почти не было разговоров о жизни в бегах. Он казался совершенно нормальным, обычным человеком, и Ева частенько забывала, что находится в обществе мужчины, которого разыскивают десятки, если не сотни людей.

Как правило, Патрик предпочитал не говорить о прошлом, однако временами избегать этого не удавалось. В конце концов, они были вместе только потому, что он бежал и умудрился стать совершенно другим человеком. Больше всего Патрик любил вспоминать себя мальчишкой в Новом Орлеане. О жене не произносилось почти ни слова, но Ева знала, насколько он презирает ее. Брак не удался, и Патрик сбежал от него тоже.

Несколько раз он пытался заговорить об Эшли Николь, но при мысли о дочери на его глаза наворачивались слезы.

Голос изменял ему, уж слишком болезненной была тема.

Поскольку прошлое так и не закончилось для него, будущее тоже имело весьма расплывчатые очертания. За его спиной по-прежнему темнели зловещие тени, и это делало бессмысленным построение каких бы то ни было планов.

До тех пор, пока с ними не будет покончено, он отказывался рассуждать о будущем.

Ева знала: спать по ночам Патрику не дает тревога. Невидимая, но ощутимая опасность всегда витала над ним.

Встретились они в Рио, в ее офисе, двумя годами раньше. Патрик представился канадским бизнесменом, живущим в Бразилии. Пришел он в поисках грамотного юриста, разбирающегося в вопросах импорта и налогообложения. Одет он был в светлый костюм из хлопка и белую рубашку. Стройный, загорелый и дружелюбный. Отличный португальский, хотя, впрочем, ее английский был лучше. Патрик хотел разговаривать на ее языке, она настояла на его. Деловой обед длился три часа, в течение которых и он, и она поняли, что это не последняя их встреча. Вечером — ужин и долгая прогулка босиком по пляжу в Ипанеме.

Муж Евы, который был значительно старше ее, погиб в авиакатастрофе в Чили, не оставив после себя детей. Патрик, представившийся как Денило, сообщил, что давно развелся с первой женой и она осталась в их старом доме в Торонто.

На протяжении первых двух месяцев Ева и Денило встречались по несколько раз в неделю. И наступил момент, когда он рассказал ей правду — всю.

Произошло это в ее квартире после позднего ужина с бутылкой хорошего французского вина. Денило, измученный давившим на его плечи грузом прошлого, раскрыл перед Евой душу. Говорил он безостановочно, превратившись под утро из уверенного бизнесмена в одержимого паническим страхом беглеца. Запуганного, снедаемого беспокойством, но исключительно богатого.

Испытанное облегчение оказалось настолько сильным, что он едва не расплакался, успев вовремя сдержать слезы.