И возможно, он уже валяется в каком-нибудь переулке с туго завязанным мешком на голове.
Но почему только Мо? Почему Чопинг все еще жив-здоров?
— Не позвонил? — рассеянно спрашивает Рид, обмозговывая услышанное.
— Позвонил, — она глубоко вздыхает. — Он был взбудоражен, нервничал. Сказал, что у него проблемы и он едет домой. Я ждала, ждала несколько часов, но он так и не появился. Тогда я собрала вещи, — она обводит глазами кухню, — и ночью перебралась сюда. Это наш запасной план действий, если что-то идет не так.
— Что могло пойти не так? — хмурится Салим, но подыгрывает: — Если у них все было на мази с боссами.
Диан закусывает губу, укладывая руки на столешницу, смотрит на свои ладони, стреляет затравленным взглядом на Салима, смотрит на Рида, шумно сглатывает и говорит:
— Я сказала, они придумали план с Чопингом… У Мо был еще его собственный.
* * *
— Твою ма-а-а-а-ать! — то ли уважительно, то ли удивленно тянет Боргес и чуть не падает со стула, когда тот становится на задние ножки.
Рид абсолютно с ним согласен: это конкретное «твою мать», приправленное «черт побери» и «ну он и дебил».
Мо не сказал Чопингу, откуда у него деньги. Дебил в леопардовой шубе даже не задался вопросом, откуда подельник взял такую сумму, — просто обрадовался и на радостях заказал вечеринку с проститутками. Рид даже не удивляется: у Чопинга мозг меньше, чем у червя-нематоды.
Мо не сказал Чопингу, откуда у него деньги, в обход него нашел себе другого покупателя — Арктику, прости господи, из «Коршунов», стащил оттиски и собирался толкнуть ей их в одиночку. Жалкий «процент» от китайцев? Ну конечно нет. Делить половину суммы с дурачком Чопингом? Да куда там.
Мо решил наебать всех.
Больной на голову идиот.
Рид даже злится на него за то, как самонадеянно и нелепо он откинул ласты. Шансы на то, что его оставили в живых, были… Да не было их.
— К черту, — бормочет Рид, опрокидывая в себя пиво.
Экстренное совещание на тему полученной информации они устроили прямо под алтарем: Иисус и статуи Девы Марии взирали на пыхтящего сигаретой Салима, задумчиво привалившуюся к кафедре Нирману, пьющего «Будвайзер» Рида, качающегося на стуле Боргеса, поглощающую лапшу из китайского ресторанчика Зандли и на все шире и шире улыбающегося епископа Эчизена с извечным Лестари за спиной. И по-змеиному нежная улыбка его преосвященства была верным признаком того, что положение у них хуже некуда.
— Итак, Картель Восхода и Триада, — перечисляет Рид конкурентов, загибая пальцы. — Еще кто-нибудь присоединится к нашей тусовке? «Аль-Шамед»? И давайте позовем ребят с континентов! Что насчет «Тэй Хуэнь Чай»? Батальона Дэ? Других преступных гигантов? Мы ж еще не всех пригласили?
— Прекрати эту клоунаду, — морщится Эчизен, обходя стол и присаживаясь на дорогой дубовый стул с высокой спинкой, стоящий за кафедрой. — Тем более «Аль-Шамед» не в деле. Они ясно дали понять, что считают, что качество оттисков Гринберга преувеличено. Да и сейчас у них намного больше проблем с игорным бизнесом.
— Ну, эти ребята были бы главной проблемой, — легкомысленно комментирует Боргес. — Остальное — фигня.
Салим закатывает глаза.
— Что насчет Джемы Исламии? — уже серьезно спрашивает Рид.
Эчизен в ответ хмурится еще больше:
— Если кто-то продаст клише террористам, мы об этом узнаем. Но если они у китайцев, то я уверен, что этого не произойдет: ты знаешь, как люди Хэня относятся к спонсированию взрывов в городе… А если дружок нашего Эйдана попался, то они у китайцев, — заканчивает он, словно нож в стол втыкает.
Воцаряется мрачная, полная плохих предчувствий тишина.
Рид в уме прикидывает вероятности: шансов, что Мо выкрутился, почти нет. У Триады длинные холодные руки, не знающие жалости, сострадания, пощады и маникюрных ножниц.
Рид почему-то всегда знал, что у них с Мо в итоге даже попрощаться нормально не получится.
— Можем предположить, — Нирмана задумчиво качает головой, — что нам известно то, что неизвестно Картелю.
— Картель все равно узнает, — бросает Салим.
— Но фора-то есть.
— Мне, если честно, все равно это мероприятие не нравится, — как бы между прочим вставляет Рид, пинком отправляя пустую бутылку из-под пива под скамью.
— А тебе ничего не нравится, — огрызается Салим, выдыхая дым.
— Потому что я не подписывался воевать с китайцами. Как будто в этом городе и без того не хватает тех, кто хочет меня прикончить!
Зандли хрюкает от смеха:
— Зассал?
— Сутки назад я угнал самолет, — обиженно напоминает Рид.
Боргес поддакивает:
— С помощью зажигалки!
— Слышала?
— Это станет легендой, чувак, — обещает Боргес, и Рид отбивает ему пять по воздуху. — Этот город узнает своего героя!
— Этот город уже знает своего героя и очень хочет от него избавиться, если ты умудрился забыть, — не выдерживает Салим и указывает сигаретой куда-то на юг. — Что мы с этим-то будем делать?
Рид медленно поднимается со скамьи, держа руки в карманах, и вразвалочку подходит вплотную к алтарю.
— Известно что, — вздыхает он, поднимая взгляд и рассматривая Иисуса снизу вверх. А потом оборачивается через плечо и хмыкает:
— Придумывать чертовски хитрый план.
Глава 4
Пункт первый чертовски хитрого плана гласит: заслать к ним своего шпика.
— У нас вообще кто-нибудь говорит по-китайски? — оглядывается Рид по сторонам, вальяжно покачивая ногой и закидывая в рот М&М’s, конфискованный у Андрея (бандитское достижение «отобрать у ребенка конфету» разблокировано). — Что, никто?
— Во-первых, не у «нас», а у «вас», — многозначительным тоном подчеркивает Салим, поправляя колоратку под подбородком. — Во-вторых, разве бывший девчонки Боргеса не китаец? А то был похож.
Бывший «девчонки Боргеса» (фу, Салим, как грубо) был не китайцем, а тайцем, который года четыре назад сцепился с Салимом в порту Кучинга из-за крупного клиента. Крупный клиент в итоге, конечно, отошел Церкви — иначе о бывшем Зандли сейчас было бы либо хорошо, либо ничего, — но Салим, когда надо, обладал потрясающей злопамятностью.
— А тебе разве не одиннадцать? — умиротворяюще спокойно спрашивает Зандли из-за его спины, ни капли не умиротворяюще щелкая затвором. — А то
