Читаем без скачивания Смертельный треугольник - Фридрих Незнанский

— Александр Борисович, — сказал Носков, когда Турецкий появился в его кабинете, — я думаю, что в этом вопросе я ни на кого не смогу положиться в той же степени, как на вас.

Вслед за этой фразой последовала пауза, из которой Турецкий должен был, очевидно, вынести некое новое знание о себе. Но Турецкий был искушенным в аппаратных играх бойцом и он изобразил равнодушное внимание.

— Александр Борисович, не секрет, что реорганизация отделов Генеральной прокуратуры не дает пока того результата, на который мы все рассчитывали...

«Ты рассчитывал, — подумал Турецкий, — уточнять надо, ты на что-то там рассчитывал, а не мы все. Нам всем по барабану, на что ты рассчитывал».

—...в связи с чем было принято решение ее приостановить...

«Не приостановить, — подумал Турецкий, — а отменить. Называл бы вещи своими именами».

— ... однако я получил инструкции продумать план возможных мероприятий по изменению профиля и функций...

«О господи ты боже мой, — подумал Турецкий, — все ж таки неймется».

— ... в связи с чем... И тут я ей как засадил! — неожиданно добавил Носков с лукавой улыбкой.

— И как она отреагировала? — немедленно поинтересовался Турецкий.

Носков довольно рассмеялся:

— Извините, я просто хотел понять, насколько внимательно вы слушаете все это мое занудство. Все же реакция у вас отменная.

Турецкий пожал плечами: ничего, мол, не поделаешь, служба есть служба.

— Вот о чем я хотел вас попросить, Александр Борисович. Составьте для меня небольшую справочку о том, как, с вашей точки зрения, сейчас функционирует наша служба и что можно исправить в нужную сторону, независимо от того, требует ли это увеличения штата или уменьшения.

— Вы это серьезно? — спросил удивленный Турецкий.

— Вполне.

— Но почему я? Это малопонятная для меня аналитическая работа и...

— Не скромничайте. Вы помощник генерального прокурора и вообще много лет работаете здесь на самых разных должностях. Кому, как не вам, знать весь механизм?

— Я — помощник генерального прокурора, а не его заместителя, — сварливо уточнил Турецкий.

Носков откинулся в кресле и закурил длинную коричневую сигарету.

— Александр Борисович, я очень ценю вашу независимость, ваш опыт и ваши знания. Именно поэтому я прошу именно вас выполнить эту работу. Согласитесь, мы в правоохранительных органах последние годы живем словно бы разрубленные надвое: эмоции говорят нам одно, а логика — то есть обязанность подчиняться указаниям и выполнять приказы — уводит совсем в другую сторону. Пора что-то с этим делать. Согласны?

Турецкий скривился:

— Вы, Михаил Павлович, кажется, все еще считаете себя военным человеком и все явления жизни стараетесь привести к единой формуле порядка. А он невозможен, ибо, когда логика отделена от эмоций, начинается хаос.

— Вы так считаете? — удивился Носков.

— Проверено практикой. И потом... — Турецкий немного помолчал и сказал: — Может быть, вы знаете такую историю? Екатерина Великая как-то раз поручила своему семнадцатилетнему сыну Павлу написать доклад о состоянии Российской империи. Тот рьяно принялся за работу и через некоторое время буквально шокировал мать, приготовив для нее донесение, в котором утверждал, что Россия находится в бедственном положении и должна, чтобы спастись от гибели, отозвать свои войска из Европы, сократить армию минимум вдвое и все сэкономленные средства обратить на хозяйственные нужды.

Носков слушал, молчал, не улыбался. Спросил:

— Какова же была императорская реакция?

— Екатерина просто рассмеялась, предположив, что ее сын элементарно несведущ в вопросах государственной важности. Она сказала, что армия приносит стране славу, слава же возвышает нацию в собственном мнении, иного народ ей никогда не простит. Она действительно только рассмеялась, но с той поры не доверяла сыну и... его наследственные права многократно подвергала сомнению.

— Я понимаю ваши резонные сомнения, — задумчиво сказал Носков. — Знаете что? Давайте действительно повременим, просто отложим, но имейте в виду, что скоро я вернусь к этому разговору. А сейчас есть чем заняться. Я пригласил к нам в контору одного узкого специалиста, психолога-криминалиста, и хочу вас с ним познакомить...

Турецкий подумал: если одна причина возможных неприятностей заранее устранена, то всегда найдется другая.

2

В аэропорт Гордеев поехал на такси, ему не хотелось оставлять свою новенькую машину на шереметьевской стоянке, про которую он был наслышан. По пути в аэропорт позвонил Турецкий и очень деловым тоном сказал:

— Юра, ты еще не улетел?

— Пока нет.

— Очень кстати. Значит, так. Эта история случилась с одной девушкой.

— Слушаю.

— Во время похорон ее собственной матери девушка увидела мужчину, которого она не знала. Мужчина ей понравился, так как полностью походил на человека ее мечты. Она влюбилась в него с первого взгляда, понимаешь?

— Бывает, — сдержанно сказал Гордеев.

— Вот. А через несколько дней девушка убила свою сестру.

— О господи! — не удержался Гордеев.

— В связи с этим у меня к тебе вопрос. Какие мотивы двигали девушкой?

— Подожди, Саня, а что это за дело? Кто фигуранты? Когда случилось? Более подробные характеристики ты можешь мне выдать?

— Не тарахти, — оборвал Турецкий. — Этого еще не случилось.

— Не понимаю, как это? Но ты знаешь, что случится?!

— Нет. Это тест, понимаешь?

— Тьфу ты! — раздосадованно, но в то же время и облегченно вздохнул Гордеев. — И что за тест?

— Я же сказал, мне нужен твой ответ. Какие мотивы ею двигали?

— Понятия не имею.

— Вот и подумай.

—Ты это серьезно?

— Вполне. Мне важно это знать.

— Хорошо, я подумаю и перезвоню.

В Шереметьеве-2 случилась приятная встреча.

— Юрий Петрович! Как я рад тебя видеть!

Гордеев, готовый было поставить сумку на транспортер, который провезет ее через рентген, обернулся и широко улыбнулся. К нему широко шагал худой мужчина лет сорока пяти.

— Вадим! А как я рад...

Это был Вадим Тихоненко, с которым он неоднократно сталкивался, работая в Генпрокуратуре. Лет десять назад Тихоненко работал в экспертно-криминалистическом отделе МВД, отвечающем за борьбу с наркотиками, а еще раньше в спецназе ГРУ и много чего интересного рассказывал Гордееву о тактико-специальной подготовке разведчиков. Последнее время Вадим Тихоненко служил в Шереметьеве — ловил контрабандистов всех мастей, и, по слухам, у него это здорово получалось. Сейчас у него на руке был длиннющий поводок, который заканчивался неизвестно где. Гордеев невольно проследил направление и засмеялся, когда увидел, как в пяти метрах от Тихоненко из-за груды дорожных сумок и чемоданов вынырнуло неказистое существо — рыже-белая дворняга скромных размеров.

— А и напрасно ты так, — с обидой в голосе произнес Тихоненко. — Винтик — зверь собака! Ты, кстати, куда вообще собрался?

— В Испанию. Я ведь нынче не на государевой службе.

— Наслышаны, — кивнул шереметьевский сыщик. — В Испанию, значит, намылился? На солнышко? Завидую, — добавил адвокат.

—Да, в общем, все равно ведь по делам.

— Ну ты всегда умел полезное с приятным совмещать! — подмигнул Тихоненко. — Это твой рейс? Слушай, времени еще до фига, пойдем по чашечке кофе выпьем?

Тут раздался еще один голос, слегка раздраженный — пассажира, который стоял за Гордеевым:

— Так вы проходите, елкин-дрын, или нет?!

Гордеев уступил ему очередь, посмотрел на часы и согласился поболтать со старым знакомым.

В кафе Тихоненко рассказал, что он сейчас зам. начальника службы авиационной безопасности Шереметьева, каковая служба данного аэропорта (и, кстати, Домодедова тоже) для проверки особо подозрительного багажа использует теперь таких вот «винтиков» — собак, очень похожих на обычных дворняг.

— Первое впечатление обманчиво, — предупредил Тихоненко. — Такая псина, знаешь ли, вполне сопоставима по цене с подержанной иномаркой.

— Ну да? А на вид дворняга дворнягой. Или вы ей зубы золотые вставляете?

— Зубы тут ни при чем. Тут главное — нос. Это, между прочим, не безродный Шарик какой-нибудь.

— Так он же у тебя все равно Винтик, — напомнил Гордеев. — Почти что Шарик.

— Кличку не я давал, — объяснил Тихоненко. — Представь себе, Юрий Петрович, это помесь шакала и лайки.

— Серьезно? — Гордеев взглянул на Винтика по-новому. — И такое возможно?

— Вполне. Мы их уже опробовали в деле. Скоро они вообще заменят традиционных овчарок и лабрадоров, поскольку взрывчатку и наркотики способны учуять на расстоянии в десятки метров...

— Что же, их так и зовут — шакалолайки?

— Официальное название породе все еще не придумано, но, поскольку она получилась в результате скрещивания туркменского шакала и ненецкой оленегонной лайки, этих невиданных прежде собачек так и зовут — «шакалолайки» или, сокращенно, «шалайки».