Нельзя не сказать и о том, что наши войска, сражавшиеся на Украине, столкнулись с деятельностью буржуазных националистов, возглавлявшихся Мельником и Бандерой. Особенно они активизировались на Правобережье и в западных областях Украины. Бандеровцы пытались влиять на настроения не только гражданского населения, но и на военных. Их террористические банды осуществляли диверсии и убийства, иногда серьезно угрожая нашим войсковым тылам, и активно сотрудничали с оккупантами во фронтовой полосе. Одна из таких банд организовала в конце февраля 1944 года засаду, в которую попал и был там тяжело ранен Н. Ф. Ватутин. Эти тревожные сигналы также напоминали нам, что недалеко советская государственная граница, что Красной Армии, несущей освобождение от гитлеризма многим народам, придется все чаще и чаще ощущать за рубежами Родины существование всяческих антисоветских буржуазных и мелкобуржуазных группировок.
Немецко-фашистское командование понимало, что с потерей Украины рухнет Восточный фронт на юге нашей страны. Однако, преувеличивая потери и усталость Красной Армии и надеясь на сильную распутицу, оно полагало, что до лета крупные наступательные операции с нашей стороны на южном крыле фронта исключены и что это позволит собрать необходимые силы, восстановить оборону по Днепру и связь со своими войсками, запертыми в Крыму. Контрнаступление, предпринятое Манштейном еще в ноябре 1943 года на Юго-Западном направлении, не принесло успеха. В результате тяжелых боев враг смог лишь временно прикрыть образовавшуюся на фронте брешь, но вырвать инициативу у Красной Армии и вернуть Киев ему не удалось…
* * *
После упомянутого совместного заседания Политбюро ЦК ВКП(б), ГКО и Ставки Г. К. Жуков и я еще несколько дней работали в Генштабе. Ежедневно бывали у Сталина, уточняли детали утвержденного плана и директивы фронтам.
Как только Верховный Главнокомандующий утвердил директивы, мы вернулись по его указанию на те же фронты, откуда прибыли. И. В. Сталин не любил, когда мы «засиживались» в столице. Он полагал, что для руководства повседневной работой в Генштабе и Наркомате обороны людей достаточно. А место его заместителей и начальника Генштаба – в войсках, чтобы там, прямо на месте, претворять в жизнь замыслы Ставки, согласовывать боевую работу фронтов и помогать им. Стоило мне или Г. К. Жукову ненадолго задержаться в Москве, как он спрашивал:
– Куда поедете теперь? – и добавлял: – Выбирайте сами, на какой фронт отправитесь. – Иногда сразу давал соответствующее указание…
24 января началась корсунь-шевченковская операция на Правобережной Украине. Нет необходимости останавливаться здесь на деталях развития и хода этой исторической операции, так как подробное описание ее мы находим в ряде трудов. Скажу лишь, что 10 февраля наши войска предприняли решительное наступление. 12 февраля, в разгар сражения, Ставка дала командующим 1-м и 2-м Украинскими фронтами и Г. К. Жукову директиву, согласно которой руководство всеми войсками, действовавшими против корсунь-шевченковской группировки противника, возлагалось на И. С. Конева. Координация действий 1-го и 2-го Украинских фронтов возлагалась непосредственно на Г. К. Жукова.
Ожесточенные бои по ликвидации корсунь-шевченковской группировки продолжались до 18 февраля. В ходе этих боев 55 тыс. вражеских солдат и офицеров было убито, более 18 тыс. взято в плен. Противник потерял здесь все свое вооружение и боевую технику.
Теми же неделями 3-й и 4-й Украинские фронты предпринимали неоднократные попытки разбить никопольско-криворожскую вражескую группировку, но успеха не имели: недоставало живой силы и техники, остро не хватало боеприпасов. Гитлеровцы, вопреки нашим ожиданиям, не только не хотели оставлять этот район, но делали все для того, чтобы превратить его почти в сплошные, хорошо подготовленные в инженерном отношении и искусно связанные между собою огнем опорные пункты. В середине января, с разрешения Ставки, мы прекратили атаки.
Однако было ясно, что собственными силами мы не могли захватить никопольский плацдарм. Если мы будем продолжать боевые действия таким же образом, понесем неоправданные потери, а задачу все же не решим. Нужно было подключить 2-й Украинский фронт, провести перегруппировку войск, пополнить войска Ф. И. Толбухина резервами. Посоветовался с Федором Ивановичем, он поддержал меня, и я решил позвонить в Ставку с его КП.
И. В. Сталин не соглашался со мной, упрекая нас в неумении организовать действия войск и управление боевыми действиями. Мне не оставалось ничего, как резко настаивать на своем мнении. Повышенный тон И. В. Сталина непроизвольно толкал на такой же ответный. Сталин бросил трубку.
Стоявший рядом со мной и все слышавший Федор Иванович сказал, улыбаясь:
– Ну, знаешь, Александр Михайлович, я от страху чуть под лавку не залез!
Все же после этих переговоров 3-й Украинский фронт, игравший при проведении никопольско-криворожской операции основную роль, получил от 2-го Украинского фронта 37-ю армию генерал лейтенанта М. Н. Шарохина и из резерва Ставки – 31-й гвардейский стрелковый корпус, а от 4-го Украинского фронта – 4-й гвардейский механизированный корпус.
8 февраля соединения 3-го и 4-го Украинских фронтов освободили Никополь. Одновременно войска Толбухина, ликвидировав последний вражеский плацдарм на левом берегу, на всем своем фронте вышли на Днепр и закрепили за собой плацдарм на его правом берегу.
После февральского поражения 1944 года немецко-фашистское командование вынуждено было отказаться от попыток восстановить на Правобережной Украине хотя бы то положение, которое было осенью 1943 года. Однако оно возлагало большие надежды на то, что наступившая распутица не позволит Красной Армии продолжать наступление, и рассчитывало на длительную паузу в боевых действиях, дабы использовать ее для восстановления сил своих войск. Враг стремился закрепиться на занимаемых рубежах, чтобы удержать за собой хотя бы немногие, но очень важные в экономическом и военном отношении районы Правобережной Украины. Но и эти расчеты были обречены на провал.
4 марта 1-й Украинский фронт, которым после ранения Н. Ф. Ватутина стал командовать, оставаясь заместителем Верховного, Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, начал наступление. Действовавшие в составе ударной группировки к юго-западу и к юго-востоку от Шепетовки 60-я армия генерал-лейтенанта И. Д. Черняховского и 1-я гвардейская армия генерал полковника А. А. Гречко уже в первый день прорвали оборону противника.
Андрея Антоновича я знал с первых дней войны. В ту трудную пору 1941 года он работал в Оперативном управлении Генерального штаба. Уже тогда его отличало стремление к самостоятельной работе в войсках. Андрей Антонович настойчиво просился на фронт и вскоре уехал на Северный Кавказ в командировку и там по представлению командарма был назначен командиром кавалерийской дивизии. В войну нам не часто приходилось встречаться, но я хорошо знал отзывы о нем, и они были самые положительные. Вскоре А. А. Гречко стал командующим армией, затем заместителем командующего фронтом и закончил войну, снова по его же просьбе, командующим 1-й гвардейской армией. А. А. Гречко имеет большой боевой опыт и уже в войну получил признание как талантливый полководец. Его замечательные качества военачальника крупного масштаба особенно ярко проявились в послевоенные годы в должности первого заместителя министра, а потом – Министра обороны Союза ССР…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
