а выделили какую-то комнатушку, больше похожую на клеть. Но с кроватью, подушкой и одеялом. Караул у комнатушки не выставили, но капитан доходчиво объяснил, что хождение посторонних по гарнизону не приветствуется. И показал здоровенный кулак левой руки. Правого кулака у капитана не было.
Проснулся Вида от режущего уши сигнала трубы. За время прошлогодней осады он научился в них разбираться – играли подъем. И сразу мир наполнился зычными командами, топотом десятков ног, привычной для любой воинской части руганью. Начиналось утро, когда следовало встать, наскоро привести себя в порядок, хоть чем-нибудь перекусить и сломя голову бежать на службу, чтобы не нарваться на начальственный разнос.
В любой другой день, но не в этот. Грозная команда оставаться в комнате и не высовываться сидела в памяти крепко, вызывая, как ни странно, самые приятные мысли. Под которые Вида завернулся в одеяло и, сладко зевнув, опять заснул.
Вновь проснулся от соленого и уверенного ругательства. В подробностях описав историю своего краткого, но незабываемого знакомства с матушкой мэтра Вида, блестящий полковник де Фотельи изволил поинтересоваться, какого демона господин сержант изволят дрыхнуть, когда все вокруг заняты делом.
– Так это, господин полковник, я ж того, – блистая спросонья четкостью формулировок, доложил полицейский.
Затем, подтянув подштанники и переминаясь босыми ногами на холодном полу, уточнил:
– Мне ж было велено из комнаты не выходить. Так что ж еще делать? И когда теперь придется выспаться – неизвестно. Не просто ж так вы меня здесь заперли. Да, и позвольте вопрос: что с Софи?
– Жива-здорова, эту даму наш маг лечил, лично. Оцени заботу. И чтобы через четверть часа был у меня в кабинете!
Затем господин полковник красиво развернулся, едва не вписавшись при этом лбом в низкий косяк, и вышел, оставив Вида приходить в себя и готовиться к приему. Как готовиться? Да просто – одеться, волосы кое-как расчесать пятерней и, разумеется, утренние проблемы решить, чтобы не отвлекали, значит, на высокой аудиенции.
Все. Дорогу к кабинету де Фотельи он помнил, но, видимо, чтобы гость не заблудился, его сопроводили двое вооруженных солдат. Ну, или чтобы не вздумал куда смотаться, подальше от местного начальства.
В приемной, несмотря на жестко обозначенное время прибытия, сержанта промариновали не меньше часа. При этом однорукий капитан смотрел сквозь него, начисто не желая признавать за знакомого.
Как выяснилось, ждали Тома. Где уж того носили дела службы, сержанту никто не объяснил, но к полковнику их пригласили сразу, как только бравый унтер-офицер доложил о приходе и выполнении какого-то приказа.
В отличие от помятой и грязной одежды Вида, Тома был одет, словно только что вышел из лавки портного. Примерный вид военных подействовал на полицейского угнетающе. Впрочем, недолго. В конце концов, если б его на ночь отпустили в гостиницу, и он выглядел бы не хуже… во всяком случае, не сильно хуже.
– Итак, сержант, – обратился к нему де Фотельи, – мною получен приказ от королевского интенданта. Сегодня он прибывает в Кале и желает выслушать твой доклад. До его приезда унтер-офицер в твоем распоряжении, но покидать гарнизон тебе запрещено. Вопросы?
– Вопросов нет. – Вида постарался загладить утреннее раздолбайство. – Есть пожелание. Для подготовки доклада мне нужно переговорить с нападавшими.
– Тома, как я сказал, в твоем распоряжении. Все, что нужно, он тебе расскажет. Все. Унтер-офицер, проводите сержанта.
Вот это да! В распоряжение сержанта полиции оказался выделен кабинет, размером и роскошью не уступающий полковничьему. Резные стулья, два кресла у шикарного камина, обитые дорогущим шелком, на который было страшно садиться изгвазданными ночью штанами. Монументальный стол из красного дерева стоял около огромного окна, в изящные рамы которого были вставлены почти невидимые в своей прозрачности стекла. Отделанные вишневыми панелями стены и светлый паркет довершали впечатление почти королевского величия.
– Э-э, а это что? – Второй раз за день на сержанта напало косноязычие.
– Что, нравится? Оценил, как тебя армия уважает? – Тома не упустил возможности поддеть приятеля. – Между прочим, это кабинет самого адмирала.
Затем, насладившись растерянностью Вида, уточнил:
– Точнее, кабинет его адъютанта. И не сильно гордись – он твой только до приезда господина виконта. Здесь состоится совещание, после которого уже де Камбре решит, кто из нас куда направится.
– Из нас?
– Ну, господин полковник решил предложить ему услуги моего взвода. Если потребуется, конечно. Ну так что, с теми уродами, что на вас напали, сам поговоришь, или достаточно того, что они мне рассказали? Они здесь в подвале лежат. Говорить могут, ходить, правда, уже нет. Да и сидят с трудом, если честно.
Впоследствии, когда Вида увидел этих несчастных на суде, он порадовался, что ограничился рассказом Тома – даже через месяц после разговора с военными в лесу выглядели они жутковато.
К сожалению, многого от них узнать не удалось. Не потому, что не хотели говорить – хотели, рвались, умоляли еще спросить хоть о чем-нибудь. Просто знали эти двое немного. Старшим был здоровяк по кличке Кулак, которого Вида подстрелил, как раз перед тем, как получил дубинкой по затылку. Почему Кулак? Просто вы, господин военный, его кулаки не видели, а то б не спрашивали.
Вот он с кем-то где-то встречался, потом давал указания. Ну как какие? Проследить за кем. В основном – следили. Последнее время… да, вот недели три назад следили за мальчишкой. Он в торговой гильдии работал. Кто такой – не знаем, да и нас к нему как-то внезапно отправили. Кулак прямо из таверны выдернул: мол, бросайте все и вперед, работайте. Следили недолго. Мальчишка вечером с работы вышел, а немного прошел, его и убили. Горло перерезали. Видели все, конечно. Нет, кто таков убийца – мы не знаем, но пока мы за этим бедолагой следили, он все поблизости от Кулака терся. А потом как-то вперед рванул, нож достал, да горло парню и перерезал.
Нож? Большой такой, с локоть длиной, лезвие широкое. Нес? Нормально нес, он ж складывается, нож-то, его в карман сунуть, никто и не видит.
Да, а потом, вот как раз с понедельника, следили за другим мальчишкой. Он у Планелей живет, а работает там же, где и тот, убитый, в торговой гильдии. За ним плотно следили.
Еще за кем? За девчонкой, которую Кулак ночью подрезал. Позавчера видели, как она с тем парнем и мальчишкой полицейским болтала. Там смешно так получилось – эти двое сцепились, по земле катаются, кричат. А она на них ведро воды вылила… Да, потом они уже спокойно говорили. О чем – мы не слышали. Только потом полицейский ушел, а мальчишка с девчонкой в таверну «Старый боцман» отправились… Ну как, ясно же зачем.
Вот тогда Кулак и впрямь собирался их того, пришить, стало быть. Но не сам, не сам. Точно!
