овдовевши, женился на другой, у которой был также сын Васька. Колька и моложе его годами с рябым лицом Васька, оказавшись сведенцами, часто враждуя меж собой, дрались. Мачеха сразу же невзлюбила Кольку, взыскивала на нем из-за Васьки заслуженно и напрасно, всячески старалась укорить его за детскую шалость и за кусок.
Отец Кольки, будучи слабохарактерным человеком, не обращал внимания на семейные раздряги, старался не замечать скандалов, чтоб не досаждать новой молодой жене. Он весь предался работе, целиком отдался своему участку железной дороги, где он служил мастером.
Колька, затаив обиду на Ваську, накапливал в себе злобу для мщения, и такие моменты подвёртывались. Дело в том, что мать и Ваську не совсем долюбливала за его непоседливость и озорство. Однажды, забавляясь игрой во дворе, Васька нечаянно палкой подшиб курицу. Курица потрепыхалась-потрепыхалась, дух отдала и издохла. Мать, из окна наблюдавшая, что будет с курицей, ястребом выскочила из дома, с руганью набросилась на Ваську:
– Ах, ты, корявый дьявол! Ты зачем курицу убил! – и начала кликать Кольку, – Колька! Куда ты запропастился, лукавый, ну-ка, вложи ему, корявому бесу! Всыпь как следует!
Васька, видя, дело приобретает плохой оборот, сорвался с места, как шестоломный, бросился бежать к дубраве прятаться, только пятки засверкали. Целая ватага бросилась в погоню за Васькой. Впереди во весь опор бежал Колька, окрылённый случаем подубасить Васька. За ним Савельевы: Минька, Санька, Ванька, а сзади всех с угрозами и криками бегла мать. Васька все же успел спрятаться в зарослях дубравы, и ватага долго не могла его обнаружить. Оглядывая каждый куст, Колька случайно взглянул на развесистую крону одного здоровенного дуба. Стоя на сучке и прижавшись к стволу, там стоял злоумышленник Васька:
– А-а-а! Вон куда сатана-то залезла! А ну-ка, робяты, кидайте в него, супостата! – скомандовала мать. Набрав палок и камней, все принялись бросать в Ваську. Особенно усердствовал Колька. Он мстительно камень за камнем бросал вверх, стараясь попасть в ненавистного для него врага. А Васька, увертливо избегая попадания камней и палок, прячась, взбирался все выше и выше. По-кошачьи цепляясь за сучки дуба, он с злорадством растравляя мать, нараспев с высоты кричал в ее адрес:
– Эх, язва! Язва! Язва!
Мать от этого еще больше ерепенилась и просила ребят поддать. Один камень, брошенный Колькой, все же угодил Ваське прямо в брюхо. От боли он поморщился и полез еще выше, встал на тонкие, еще не окрепшие сучки. Один сучок под его ногами, не выдержав, сломался, Васька, не удержавшись, сорвался и упал на землю, ахнулся головой о корень дуба. Долго он лежал, не ворочавшись! Удар головой о корень отшиб у него память. Мать в растерянности не проявила к нему ни малейшей жалости, а наоборот, облегченно вздохнув, проговорила:
– Слава богу! Может, избавлюсь от неспособного детища! Вот чадо, накачался на мою шею! Кесь и не смотаешь тирана! – полусожалея, добавила она.
От побоев, Васька этим избавился, преследователи, видя, что Васька ушибся изрядно, от него отступили и победоносно возвращались на казарму. А он, отлежавшись через некоторое время, прихрамывая на одну ногу, приковылял к переезду и долго смотрел в след уходящему вдаль поезду.
Но занятие Кольки и Васька заключалось не только в потасовках и драке. На их обязанности лежала работа по пастьбе своего скота: коровы, теленка, двух овец и вонючего козла. В пастьбе скота по линии иногда принимали участие и Савельевы: Минька, Санька, Ванька. Скот угонялся по направлению к Ломовке, километра за три от казармы. Пастьба не проходила тихо и спокойно. Она часто наводнялась происшествиями и забавными приключениями.
Распустив скотину по выемке, Колька с Васькой только и думали, чембы заняться забавным для себя. Имея от природы пристрастие к озорству и приключениям, они что-нибудь да сбедокурят. Любимым делом их было подкладывать под проходивший мимо поезд разнообразные железяки: болты, гайки, камни, а потом с интересом разглядывать «работу» колёс, как они расплющивали в лепешку эти предметы. То они возьмутся со всем азартом, настойчиво в поте лица своем, разбивать бетонные столбы, на которых укреплены железнодорожные указатели, с целью добыть железные прутья для изготовления клюшек. Самым забавным занятием было то, что, набрав на насыпи камешков и голышков, вся ватага принималась бросать в телефонные провода, извлекая из них мелодичные, приятные на слух, музыкальные звуки. А если в это время проходил товарный поезд, то камешки по команде Кольки летели уже в вагоны и кондукторов, находящихся на тормозных площадках. А после, когда поезд, удаляясь, покажет зад последнего вагона, происходит жаркий обмен впечатлениями и успехами в меткости попадания – тут восторгу нет конца.
Больше всех торжествовал Колька:
– Я какому-то мордвину прямо в пузо попал! – захлёбываясь, хвалился он.
Однажды догнав скотину до болота, которое находилось напротив села Ломовки, скотина разбрелась по нему, блаженно принялась поедать траву, а Колька с Васькой уже нашли для себя новое «дело». Подойдя к одному из телеграфных столбов, наверху которого на железном кронштейне были установлены два зеленых стеклянных изолятора, они-то и привлекли внимание братьев-забавников:
– Васьк, полезай и отвинти эти две красивые штучки! – скомандовал Колька.
Васька, ни минуты не раздумывая, ловко по-обезьяньи, вскарабкался по подпорке, добрался до изоляторов. Отвернув, бросил их на землю, а сам, спрыгнув, принялся за обработку этих стаканчиков. Перво-наперво, Колька с Васькой очистили изоляторы от намазанной мазутом пакли, которая была затиснута внутрь. Потом вся ватага побежала к болоту, в середине которого был вырыт колодец. Вымыв стаканчики, поочередно все их них напились, и Колька опустил их в воду на дно колодца до следующего раза.
Не успела ватага дойти до полотна дороги, как со стороны села Кокоревки подскакали два верховых всадника и давай гоняться за Колькой и Васькой, норовя ударить их плётками. Васька, струсив, стремглав подался по линии к казарме, Колька поспешно взобрался на пакет уложенных щитов и во все горло заорал спасительно:
– Па-а-па!!! Корявый, беги скорее за папой! – вдогонку орал он.
А Минька, Санька и Ванька, не поняв в чем дело, растерянно и недоуменно стояли посреди полотна дороги, не зная, что предпринять. Сделав короткий налёт, всадники ускакали, не сделав особенного вреда ребятам.
По возвращении на казарму, Колька доложил отцу о нападении всадников и не забыл оповестить его об изоляторах:
– Пап, а почему там на одном столбе двух стаканчиков нет? – с напускной серьёзностью спросил он отца.
– Кто-нибудь их снял, схулиганил, – спокойно и невозмутимо ответил он. Слушавшие это ребята чуть не рассмеялись, услышав такой вздор.
К вечеру Савельевы ребята возвращались в
