Читаем без скачивания Перезагрузка или Back in the Ussr (трилогия) - Геннадий Марченко

Естественно, в сюжет пришлось вносить некоторые коррективы, а также заменять некоторые фразы, начиная с первой строчки. В авторском исполнении она звучит следующим образом: «Я в полной заднице». После недолгого раздумья я написал: «Похоже, я попал в безвыходную ситуацию». Пусть не так емко, как у Уира, но вполне в духе советской цензуры.

Далее я излагал версию, что экспедиция на Марс была снаряжена Россией, а не США. И на Марсе застрял не американский астронавт Марк Уотни, а российский космонавт Виктор Огнев. Хотя экипаж, само собой, интернациональный, тут должно быть как раз в тему, учитывая вышеупомянутый совместный проект «Союз-Аполлон». Естественно, радиообмен происходит не с Хьюстоном, а с Королевым, где располагается, насколько я помнил, российский Центр Управления Полетами.

Этот роман я заранее решил отдать в журнал «Вокруг света». Как-то в детстве меня отправили летом к бабушке и дедушке в деревню, и там на чердаке я обнаружил целую связку журналов «Вокруг света» за 70-е и 80-е годы. От нечего делать стал листать, и потом не мог оторваться. Помню, с каким упоением прочитал раскиданный на несколько номеров роман Хайнлайна «Пасынки Вселенной».

В СССР журнал считался крутым, был своего рода окном в мир, куда обычный советский гражданин не имел доступа. «Вокруг света» зачитывали до дыр, хотя, по словам деда, подписка на год или полгода стоила недешево. А тут я, весь такой из себя красивый, прихожу к этим ребятам и небрежно этак бросаю им на стол рукопись. Вот, мол, почитайте на досуге, а я обратно в Пензу поехал, меня дела ждут. Некогда мне тут с вами лясы точить. А потом бах – и «Марсианин» в следующем же номере, и так несколько номеров подряд. Глядишь, с фантастикой я известности достигну еще быстрее, чем с «Крейсерами» и «Печальным детективом».

А тут еще радостное событие – мои стихи вышли сначала в «Пензенской правде», а следом и в «Молодом Ленинце». Валентина тут же скупила несколько экземпляров, чтобы похвалиться перед соседями и Татьяной. А я набрался наглости и позвонил в обе редакции, поинтересовавшись, платят ли они гонорар за публикацию стихов. Оказалось, что хоть и небольшой, но платят. В «ПП» попросили подойти за гонораром с паспортом в среду, 21 мая, а «МЛ» выдавал гонорар вместе с зарплатой, что штатным, что нештатным авторам 5 июня.

Мда, а как же я теперь без документов получу свой барыш? Ни паспорта нет, ни трудовой книжки, ни военного билета… Да меня запросто могут привлечь хотя бы за тунеядство.

А тут еще аккурат к выходным Петрович с грыжей лег в больницу. Овощной вновь остался без грузчика, и в пятницу мне пришлось снова выходить на работу. Ну да ничего, дело-то привычное, утешил я себя.

Как бы там ни было, в воскресенье, как и планировали, мы с Валентиной отправились снова в Ухтинку. Кто бы мог предположить, что все пойдет не совсем так, как мы рассчитывали… Вернее, совсем не так. Мы приехали с двумя объемными сумками, готовясь загрузить в них ткань и фурнитуру. Не заглядывая на барахолку, двигаемся к тому самому сараю, и утыкаемся… в запертую дверь. Черт, ну и везет мне в этом времени на двери с замками. Переглядываемся с Валентиной, и читаем в глазах друг друга нарастающую тревогу. Тут же, не сговариваясь, торопимся к торговой точке, где заправляет Жанна. Та на месте, но завидев нас, почему-то начинает кусать губы и отводит взгляд в сторону.

– Привет, – здоровается с ней Валя, и я чувствую, как буквально звенит ее голос.

– Привет, – отвечает Жанна, по-прежнему глядя куда-то мимо нас.

– Слушай, а ты не знаешь, где сейчас твой поставщик, этот, как его… Николай?

– А-а-а… А я не знаю, он что-то не появлялся еще. Вроде с утра должен был новую партию джинсы подогнать, а че-то нет его. Может, заболел?

В голосе торговки явно слышится надежда, что мы ей поверим и отчалим, удовлетворенные таким ответом. Но мы не верим, я вижу, как губы Валентины медленно сжимаются в тонкую нить. Такой я ее еще не видел, чего доброго, сейчас такой допрос с пристрастием подружке устроит, что придется «скорую» вызывать.

– Жанна, – вроде бы говорит тихо, но скрытая ярость того и гляди прорвется наружу. – Жанна, ты меня за кого здесь держишь? Я что, похожа на идиотку? Где твой поставщик, этот гребаный Коля? Я ведь тебя пока по-хорошему спрашиваю…

И тут уже подруга – похоже, теперь уже бывшая – не выдерживает. Быстро же она сдалась. Хотя, вероятно, это и спасло ее от более серьезных последствий. Потому что Валентина была готова, пожалуй, как минимум вцепиться ей в волосы.

– Валя, – сквозь всхлипывания говорит она, – я здесь вообще ни при чем. Ты когда Коле деньги отдала, он забрал у меня выручку за свои джинсы, остаток непроданного товара, а когда я спросила, почему он это делает, сказал, что у него появилась новая точка реализации. Я спросила начет вашего с ним дела, он почему-то засмеялся, и сказал, что с дурачками приятно иметь дело. Мол, в милицию они все равно не заявят, потому что сами собирались заняться противозаконной деятельностью. А у меня и телефона твоего нет. Да что толку, если бы я и позвонила?!

Твою же мать! Ну ведь что-то подсказывало мне, что мы серьезно рискуем, однако доверились этому пузатому уроду. Ведь знал же, что с цыганами лучше не связываться…

Похожие мысли отразились на лице и у Валентины. Но она выглядела скорее более расстроенной, чем злой на подругу и Колю.

– Эх ты…, – с тяжким вздохом сказала Валентина. – Хоть знаешь, где его можно найти?

– Так-то он появляется иногда здесь, у него тут цыганки ходят, продают из-под полы самоварное золото. А так больше ничего не подскажу… Да и не связывайтесь вы лучше с этими цыганами, там такая кодла, зарежут – и ничего не докажешь.

– Ну это мы еще посмотрим, – сказал я без особой уверенности в голосе.

Хотя прекрасно понимал, что шансы вернуть деньги практически равны нулю. Получается, и Валю подставил на деньги, и сам в ее глазах буду выглядеть лузером.

– Ладно, пойдем что ли, – вздыхает Валя. – А то стоим тут как…

Но не успеваем сделать и нескольких шагов, как мое сердце подскакивает и застревает где-то под кадыком. Я вижу не кого иного, как Колю, о чем-то беседующем с двумя колоритными чавелами. Вот это неожиданность, я-то уже считал, что наши деньги (вернее Валентины) того… Вот только как заставить этого мерзавца вернуть три сотни? И он сам крик поднимет, уйдет в несознанку, и бабы его

Прошу Валентину постоять на месте, а сам, стараясь особо не «светиться», подхожу поближе. Наскакивать на Колю и требовать вернуть деньги при всех было бы глупостью. Поэтому решаю пока просто наблюдать.

Вот наконец объект моего интереса прощается с цыганками, предварительно взяв что-то у одной из них и спрятав в нагрудный карман, после чего покидает барахолку. Следую за ним. По пути, словно на автомате выдергиваю торчавший из земли обрезок металлической трубы. Коля минует проулок и, судя по всему, направляется к припаркованной тут же «копейке». За рулем никого нет, значит, он приехал один. Уже неплохо!

Перед тем, как открыть машину, Коля озирается, и я лишь в последний момент успеваю нырнуть за угол ближайшего дома. Снова выглядываю. Вот он уже проворачивает ключ в замке двери. И здесь я срываюсь с места, подскакиваю сзади и со всего маху опускаю трубу на его прикрытую кепкой макушку. С легким всхлипом Коля оседает вниз.

Тут мне становится страшно. А вдруг я его на тот свет отправил, и еще не факт, что обошлось без свидетелей. Озираюсь, но вроде никого не вижу.

Проверяю у цыгана пульс, приложив два пальца к левой стороне шеи. Редко, но бьется. Значит, жить будет. От сердца немного отлегло.

Но что делать дальше? Вообще-то я шел за ним с целью вернуть свои деньги. Поэтому без тени сомнения принялся обшаривать карманы. В одном обнаружил десятку, трешку, и две рублевых купюры. Это не считая мелочи. А вот во внутреннем, похоже, этот жулик спрятал выручку, которую ему отдала цыганка. И это только полдень, значит, к вечеру они еще распродадут свое самоварное золото. Не наркотики же цыганки продают, в самом деле.

В будущем да, цыгане станут драгдилерами чуть ли не через одного, а поселок Липовка вообще превратится в маленькую Колумбию. Но пока, думается, до этого еще далеко.

Пересчитываю купюры. Ого, вместе с тем, что я выудил из другого кармана, получается 360 рублей, не считая мелочи. Это мы еще и с прибылью! Ну а что, сам виноват, так что можно это считать процентами за моральный дискомфорт.

Взгляд задерживается на пальцах цыгана, больше похожих на сосиски. Снять что ли с него печатки… Нет уж, что-то как-то я брезгую. Пусть радуется, что я хоть золото с нгео не упер.

Кстати, дернулся, сейчас еще, чего доброго, глазки откроет и срисует тут меня. А мне этого не нужно. Поэтому ноги в руки и обратно к Валентине.

Та дожидается меня на прежнем месте. В ее глазах читаются одновременно надежда и волнение. Молча протягиваю ей деньги, озвучиваю сумму и предлагаю быстро отсюда сруливать. Дважды повторять не нужно.