– Что нам там делать? – брюзжал он.
– А кто вчера грыз памятку пассажира? – решила я пристыдить его. – Она же картонная.
– Ничего я не грыз, – начал отпираться хухморчик.
– Не отрицай, я видела пожёванный край.
– Ну ладно, – сдался он, – немножко надкусил. Чисто машинально.
– Машинально? Целых два абзаца? Я же теперь не знаю, что делать, если мне захочется послать телеграмму на берег, и где искать химчистку.
– Химчистка на самой нижней палубе, – пробурчал Брум, – а телеграммы в радиорубке. Ясно?
– Ясно, что тебя надо покормить.
– Я не буду есть какую-то пенистую бурду из молока и яиц.
– А если я закажу гарнир из оливок? Целых оливок. С косточками.
Всё, сопротивление было сломлено. Брум сам залез в просторный карман моей кофты, я же застегнула её на все пуговицы, чтобы увесистое тельце хухморчика не болталось вместе с тканью во время качки из стороны в сторону.
Поход по салону выдался не из лёгких. В узких коридорах я ещё могла расставить руки в стороны и упереться ладонями о стены, чтобы удержаться на ногах. А вот дальше…
Дальше было фойе с декоративными колоннами. Перебежками от одной мраморной громадины к другой я хваталась о холодную поверхность, чтобы переждать очередную волну. По лестнице, что вела на открытую палубу, каскадом бежала морская вода, пропитывая влагой ковёр. Не желая, чтобы мокрое пятно подобралось к моим ногам, я ускорила темп, после чего всё же добралась до следующего коридора.
Немногочисленные стюарды с позеленевшими лицами, что встретились мне по пути, выглядели не лучше Эспина. Пассажиров я и вовсе не заметила – видимо все кроме меня отлёживались в своих каютах, мучаясь от морской болезни. Просто удивительно, как это она обошла меня стороной? Не иначе, всему виной моё трудное детство. Видимо, пять дней в трюме торгового судна не прошли для меня даром и закалили организм настолько, что теперь никакая качка мне не страшна.
Как же я была рада добраться до одного из трёх кафе, что расположились на лайнере. За стойкой заказов меня встретили без особого радушия, но приготовить омлет обещали в кратчайший срок. Глянув в сторону небольшого и абсолютно пустого от пассажиров зала, я убедилась, что столы надёжно зафиксированы, а вот стулья примостились у стены и лишь мерно потрескивали, ударяясь друг о друга при очередном наклоне судна.
Надо же, через спинки была продета верёвка, что нанизала на себя все стулья и прикрепила их к крюкам на стене. Изобретательно. Пусть лучше мебель будет надёжно прикована, чем разъезжает по залу, рискуя рассыпаться в щепки при очередной встрече со стеной.
Официант услужливо вызвался отвязать для меня один из стульев, чтобы отнести его к столику. Хватаясь за столешницы, я зачем-то выбрала себе место в центре зала, о чём скоро пожалела. Видимо, я сильно увлеклась лавированием между статичных предметов мебели, раз не заметила, что не одна будут трапезничать в этом кафе.
На расстоянии одного столика от меня расположился Мортен Вистинг. Кажется, завтрак для него был уже давно позади, и теперь настало время для плотного обеда. Как жаль, что у Вистинга такое крепкое здоровье, а ведь я так рассчитывала посидеть в кафе исключительно в компании Брума. Лучше бы я сразу спустилась на одну палубу вниз и отправилась в другое кафе. Но кто же знал, что именно сегодня мне так сильно не повезёт?
Подкравшийся сзади официант, принёс для меня стул, и время сменить столик было бездарно упущено. Что ж, зацеплюсь ступнёй за ножку стола, чтобы не уехать вместе со стулом, дождусь свой заказ, съем его и вернусь в каюту. Да именно так. Сяду боком к распутному майору и в его сторону даже не посмотрю – не дождётся.
Вот только моей решимости хватило лишь на десять секунд, пока Мортен Вистинг не произнёс явно в мой адрес какую-то околесицу:
– Баатымин элизыдыр устунче.
– Что, простите?
Я невольно повернула голову в его сторону и встретила уже знакомый мне взгляд блудливого кота, который, впрочем, заметно померк, а на его смену пришла насмешливая полуулыбка:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Надо же, сарпальская принцесса совсем не говорит на родном языке.
– Представьте себе, нет, – ответила я, чувствуя, как вчерашнее раздражение вновь овладевает мной. – Тем более что я никакая не принцесса.
– Об этом я уже догадался, – сообщил он. – Правда, капитану и вовсе не стоило приплетать ваше имя к династии сатрапов Сарпаля.
– Почему? – не поняла я.
– Если кто-то воспримет эту байку всерьёз, вы рискуете привлечь к себе внимание сарпальских шпионов. И тогда ваши дни будут сочтены – потенциальную, пусть даже и по слухам, наследницу сарпальских богатств, оставлять в живых они не станут.
Если Вистинг хотел припугнуть меня, то у него это прекрасно получилось. Отчего-то я никогда не задумывалась над столь очевидным фактом – узнай сатрап Сарпаля, что в Тромделагской империи живёт девушка, которую некоторые без утайки называют сарпальской принцессой, ради собственного спокойствия он не поскупится на оплату услуг наёмных убийц, как не поскупился тринадцать лет назад, когда устроил резню своих кровных родственников.
– Значит, – пытаясь сохранить самообладание, заявила я, – буду сторониться всех, кто хоть немного похож на сарпальцев.
– Не будьте так наивны. Подсылать смуглолицых брюнетов с соседнего континента к вам не станут. Скорее, наймут за приличную оплату каких-нибудь тромделагских мерзавцев, чтобы они выполнили всю чёрную работу.
Меня начинала злить та холодность, с которой Вистинг говорил о возможной расправе надо мной. Нет, всё-таки слухи о женоубийстве явно небеспочвенны. Только душегуб может так спокойно рассуждать о подобных вещах.
– А я смотрю, вы разбираетесь в подлых приёмах наёмных убийц. А ещё свободно говорите по-сарпальски. К чему бы это?
Заявляя это, я рассчитывала уязвить Вистинга, но добилась ровным счётом обратного эффекта:
– Не нужно подозревать меня в том, на что я не способен, – уверенно заявил он. – Девушке в беде я всегда готов оказать посильную помощь. Стоит только попросить, и вы её получите.
Ах вот для чего был затеян весь этот разговор о Сарпале и шпионах – сначала Вистинг припугнул меня, а затем намекнул на протекцию со своей стороны. Вот только цену не назвал. Впрочем, это лишнее, чего он хочет, я догадалась и без слов.
– Защита от того, кто говорит по-сарпальски? – скептически произнесла я и добавила, – ни за что в жизни. Вы не внушаете мне доверия.
– По-вашему, я – сарпальский шпион? – вопросил Витстинг и как-то недобро усмехнулся. – Забавное предположение. Даже не стану обижаться. Вам бы и самой не мешало выучить родной язык, хотя бы ради интереса. У вас ведь такое занятное имя.
– И вы знаете, что оно обозначает? – тут же заинтересовалась я.
– Разумеется.
Я ждала продолжения, но его не последовало. Вистинг вернулся к своему обеду, а на меня внимания будто и не обращал.
– Значит, не скажете? – на всякий случай уточнила я.
– Такой упрямой и несговорчивой особе? Не сегодня.
Вот значит как. Решил заинтриговать и подразнить. Думает, я куплюсь на это его "не сегодня". Он бы ещё добавил – не здесь. Не на ту напал!
Как же вовремя официант принёс мой омлет с оливками. Теперь будет чем заняться вместо пустых разговоров. Вот только я совсем не ожидала, что качка, к которой я успела привыкнуть, помешает мне спокойно поесть. Я мёртвой хваткой вцепилась в тарелку, чтобы она не съехала со стола. О чашечке кофе речи не шло – официант пообещал подать её позже, когда у меня освободятся руки. Как жаль, что у меня их всего две, а не три: нож, вилка, тарелка – все требуют пристального внимания.
Пока я думала, как быть, чтобы не выглядеть свиньёй у корыта, Брум выполз из моего кармана, цепляясь за кофту, поднялся до уровня столешницы и уверенно ступил на неё. Вот кому не страшна никакая качка – присоски с лёгкостью удерживали хухморчика на полированной поверхности стола.
– Брум, будь другом, – попросила я, – придержи тарелку.
