Читаем без скачивания Золото крестоносцев - Дэвид Гиббинс

Люди в лодке проследили за его взглядом, но вскоре их внимание привлекло другое зрелище. Находившийся неподалеку от лодки гроулер, размером с автомобиль, стал внезапно раскачиваться без всякой видимой причины: море было спокойным. Огромная глыба льда раскачивалась все сильнее и сильнее и наконец с шумом перевернулась. Вода вокруг гроулера подернулась рябью, быстро покрывшейся всплывшими льдинами, напоминавшими осколки разбившегося стекла.

— Ужасное зрелище, — проговорила Мария.

— Да ничего ужасного в этом нет, — ответил Маклауд. — Никаких неприятных последствий. А вот если бы перевернулся большой айсберг, он вызвал бы высокую, до десяти метров, приливную волну разрушительной силы.

— Надеюсь, наш айсберг в ближайшее время ничего такого не выкинет, — сказал Костас.

Джек огляделся по сторонам. Впереди, за подводным порогом, айсберги величественно и плавно скользили по гладкой поверхности, держа путь в открытое море. По сравнению с ними айсберги, находившиеся во фьорде перед порогом, казались уродцами, являвшими миру свои ободранные края и зазубренные вершины — следы недавнего рождения в муках, сопровождавшегося потугами мощных природных сил, которые здесь, как нигде, постоянно проявляют себя, заставляя задуматься — как философски отметил Джек — о бренности существования человека.

Тем временем Маклауд кивнул датчанину, рулевой дернул за трос и запустил двигатель. «Зодиак» пошел в сторону открытого моря, а затем направился к берегу. Дойдя до чистой воды, рулевой увеличил скорость, и «зодиак» устремился к мысу на северной оконечности фьорда. Джек уселся на надувной борт и, ухватившись за предохранительный трос, подставил лицо под леденящую струю воздуха, наполненную водяной пылью и брызгами, с удовольствием ощущая вкус морской соли. Море всегда манило его, но еще недавно, в бухте Золотой Рог на борту «Морского бродяги», он лишь руководил археологическими раскопками с ходового мостика, не принимая в них непосредственного участия и не творя историю собственными руками. Теперь ему предстояло лично сразиться с морской стихией, совершить дерзкое подводное путешествие и первым увидеть сказочные сокровища, пролежавшие целую вечность в морских глубинах. Но вот лодка подошла к берегу, и шум мотора сменился воем и лаем скопища горластых собак. Одни находились в грязных загонах, где жадно поглощали корм, другие были привязаны цепями к столбам.

— Местные жители в зимнюю пору передвигаются на дальние расстояния на собачьих упряжках — сказал Маклауд. — Аэросани здесь не прижились из-за неровной поверхности, да и с горючим проблемы. Участь этих собак незавидна: все лето они на цепи, а когда собака состарится, ее тут же пристреливают.

Джек кивнул и добавил:

— Помню, когда проводились археологические раскопки на месте бывшего норвежского поселения, находили кости собак со следами огнестрельных ранений.

— Возможно, собаки чувствуют, что их ждет, потому и воют так жалостливо, — философски заметил Костас.

Путешественники, оставив в лодке датчанина, вышли на берег, покрытый галькой. Внезапно ожила рация, висевшая у Маклауда на плече. Он послушал и передал аппарат Марии.

— Это Джереми, — поговорив и возвратив рацию, сообщила женщина. — Он на борту корабля исследует Маппа Мунди. Говорит, что обнаружил нечто весьма примечательное, но, чтобы сделать окончательный вывод, ему требуется какое-то время.

— Надеюсь, он закончит свое исследование к тому времени, когда мы завершим нашу работу, — произнес Джек.

— Не верится, что вам удастся задуманное, — сказала Мария. — Мне кажется, что это нереально.

— Вас просто страшат полевые условия, для вас непривычные, — улыбнувшись, ответил Джек. — Отсюда и сомнения.

Маклауд и его спутники поднялись по крутом откосу и пошли по тропинке, петлявшей между мшистыми скалами, стоявшими в окружении чахлой низкорослой растительности.

Маклауд, идущий во главе группы, обернулся и сообщил:

— Впереди развалины Сермермьюта, древнего поселения, теперь это своеобразное святилище эскимосов. Поселение стало строиться по меньшей мере четыре тысячи лет назад, когда в Гренландию пришли первые люди, перебравшись сюда по льду из Канадской Арктики. Илулиссат, по сравнению с Сермермьютом, основан недавно — в 1741 году, когда в Гренландии высадились датчане. Они называют Илулиссат Якобсхавном, но эскимосское название более подходит.

— А что оно означает? — спросил Костас.

— Айсберги.

Тропинка спустилась в болотистую равнину, обиталище мошкары, застилавшей воздух, словно туман.

— А когда в Гренландии появились норвежцы? — Отмахиваясь от мошек, Костас снова проявил любознательность.

— Норвежцы появились в Гренландии в начале одиннадцатого столетия во главе с Эйриком Рыжим. Они обосновались на юге острова, где природные условия позволили им вести привычную жизнь, занимаясь животноводством и земледелием. За норвежцами в Гренландии появились и исландские колонисты. Постепенно европейское население острова достигло нескольких тысяч человек, а когда они приняли христианство, то даже возвели церковь.

— И куда же скандинавы делись потом?

— Это одна из величайших загадок прошлого. Обосновавшись в Гренландии, колонисты привозили на продажу в Европу пушнину и моржовую кость, но последние данные о них относятся к пятнадцатому столетию. Когда в 1721 году епископ отправил в Гренландию экспедицию с целью выяснить, остаются ли по-прежнему гренландские поселенцы добрыми христианами, никого не нашли.

— Возможно, скандинавские поселения опустели из-за крестовых походов? — предположила Мария.

— Из-за крестовых походов? — удивленно повторил Костас.

— В 1124 году норвежский король Сигурд Иорсальвар учредил в Гренландии епископальную церковь, что позволило местным священникам обложить налогами поселенцев, и без того испытывавших немалые трудности. Сигурд принимал участие в крестовом походе и известен под именем Крестоносец. Он был властным, корыстолюбивым правителем и до того обнаглел, что со своих соотечественников, осевших в Гренландии и пожелавших участвовать в крестовом походе, взимал за зачисление в войско плату, которую они вносили моржовой костью и медвежьими шкурами.

— Несомненно, эти товары в Иерусалиме имели спрос, — заметил Костас.

— Конечно, налоги были обременительны, — продолжил пояснение Маклауд. — Но следует учесть и другие факторы, которые могли повлиять на исчезновение в Гренландии скандинавов. Их могли вытеснить эскимосы, изничтожить пираты или подкосить «черная смерть». Но все же главной причиной, скорее всего, явились неблагоприятные условия жизни, чему способствовал Малый ледниковый период, имевший место в Средневековье. Море замерзло, сделав недоступной связь с континентом, от земледелия пришлось отказаться, а к охоте и рыболовству скандинавы, вероятно, не приспособились.

— Выходит, викингов сгубил климат, — произнес Костас. — Пожалуй, бесславный конец для воинов.

— Выводы делать рано, — задумчиво сказал Джек. — Возможно, настоящие воины, достигнув Гренландии, этим не ограничились и двинулись дальше на запад.

Несведущий человек вряд ли бы догадался, что на месте «развалин древнего поселения», куда привел Маклауд своих коллег, и в самом деле когда-то стояли жилища аборигенов. Развалины представляли собой торфяные бугры и вросшие в землю необработанные камни и валуны, расположенные кругами. Правда, на этом месте нашлось и жилище. Это была конусообразная хижина с каркасом, обтянутым несколькими слоями тюленьей и бычьей кожи. Из отверстия в хижине вился легкий дымок.

— Такие круги из камней служили своеобразным фундаментом для жилищ, да и защитой от ветра, — пояснил коллегам Маклауд. — В Арктике их можно увидеть повсюду. Здесь, куда мы пришли, давно уже не живут, но это место для эскимосов Илулиссата стало священным. Когда эскимос, придерживающийся обычаев своих предков, готовится умереть, он приходит сюда доживать последние дни. Для этого родственники строят ему традиционную хижину, возводя ее в круге священных камней.

Вокруг хижины на цепях, прикрепленных к столбам, сидели тощие лайки. Увидев посторонних, собаки стали рваться с цепей, оглашая воздух яростным лаем, привлекшим внимание обитателей хижины. Ее пола откинулась, и в проеме показалась одетая в парку аборигенка с завязанными в пучок черными волосами, украшенными блестящими бусинками. Эскимоска подняла голову, и Джек узнал Айнуву, покинувшую борт корабля часом ранее. Она прикрикнула на собак и поманила Маклауда. Тот подошел и обменялся с эскимоской несколькими словами, после чего пола хижины опустилась на место.

— Айнува ухаживает в хижине за своим престарелым отцом, — сообщил Маклауд. — С ним надо поговорить. Он понимает датский, но сам говорит только на местном наречии. Айнува будет переводить. Ее отца зовут Кангиа. Ему за восемьдесят, почтенный возраст для эскимоса. В юности Кангиа был самым известным охотником в этой местности. На собачьей упряжке он совершал дальние путешествия, добираясь до крайних северных поселений, отстоящих отсюда на несколько сотен миль. Пойдемте в хижину. Мария, не бойтесь, собакам не дотянуться до нас.