Читаем без скачивания Сад земных наслаждений - Джачинта Карузо

Так что тайна Босха остается неразгаданной. Мы никогда не узнаем, был ли он еретиком, колдуном, моралистом, выставлявшим напоказ животное начало в человеке, или просто художником, описывавшим свое время. Действительно, бурная жизнь Европы на границе двух эпох — Средневековья и Ренессанса — изобиловала страшными событиями. Достаточно вспомнить массовые публичные казни на площадях Фландрии после мятежа в Генте 1468 года. Реальные сцены не слишком отличались от изображенных на полотнах Босха.

Критики сходятся в том, что это одно из ранних произведений Босха датируется примерно 1475–1480 гг. Картина написана по фольклорным мотивам. В то время существовало поверье: сумасшедшего можно исцелить, если извлечь из его головы камень глупости. Правда, брались за проведение такой операции только шарлатаны. Надпись готическими буквами в верхней и нижней частях полотна гласит: «Мастер, удали камень, меня зовут Лубберт Дас» (это имя означало «простофиля», «слабоумный»). На голове хирурга — перевернутая воронка, символ глупости. Из открытой раны больного виднеется тюльпан, символизирующий деньги (по другой версии — глупую доверчивость), а нож, который разрезает висящую на бедре у пациента сумку, безошибочно указывает на истинную цель операции — извлечь деньги из карманов глупцов.

Существует четыре копии произведения, лучшая хранится в Амстердаме.

Полотно (оно датируется около 1475–1480 гг.) принадлежит к числу тех, что Филипп II велел перевезти в свою резиденцию — монастырь Эскориал в 1574 году. Изначально полотно служило столешницей и находилось в спальне короля.

Самый большой круг в центре символизирует Всевидящее око Божье, наблюдающее за грешным человечеством. В его радужке отражается фигура Христа, благословляющего на добрые дела. На роговице изображено семь смертных грехов. Четыре круга по углам от центрального символизируют смерть и Страшный суд (вверху), ад и рай (внизу).

Картина (1475–1480 гг.) не сохранилась в первозданном виде: от нее были отрезаны два верхних угловых сегмента, в XVI веке сделан ряд живописных добавлений.

На этом полотне появляются первые «дьявольские» элементы, характерные для произведений Босха: блюда, исторгающие пламя, демоны, совы, волынка (символ сексуальности), маг и загадочный маленький человечек, который, похоже, собирается приступить к какой-то странной церемонии. Смысл композиции заключается именно в противопоставлении этого персонажа и Христа, молящегося в одиночестве, то есть религии и оккультизма.

Это произведение (1475–1480 гг.) тоже относится к фольклорному циклу Босха и осуждает человеческое легковерие. Действительно, пока фокусник-шарлатан показывает свои обычные трюки, его сообщник вытаскивает кошелек у простака, который, открыв рот, смотрит на происходящее.

Существует множество копий картины.

Я пропустил карточки, описывавшие картины «Христос и блудница», «Концерт в яйце», «Богоявление», «Распятие», «Ессе homo», «Иисус среди книжников», «Аллегория чревоугодия и любострастия», «Смерть скряги», «Несение креста», «Триптих Святой Либераты», «Потоп». Потом пробежал глазами информацию о «Корабле дураков» и «Возе сена». Эти произведения были мне уже известны.

А вот «Видения потустороннего мира» я увидел впервые, К каждой карточке прилагалась репродукция картины (я понятия не имел, как Ребекке удалось в такой короткий срок собрать все эти материалы). Меня поразило изображение туннеля, из которого исходил ослепительный свет, заливающий фигуры, в том числе крылатые. Я прочел карточку.

Четыре доски должны были составлять створки двух триптихов. Это картины «Земной рай», «Восхождение в эмпирей», «Низвержение грешников» и «Ад» (около 1500–1504 гг.).

Наибольшее впечатление производит, несомненно, «Восхождение в эмпирей». Центр картины — туннель цилиндрической формы, образованный концентрическими полосами. Через него души, заслужившие вечное блаженство, попадают в рай в сопровождении ангелов-хранителей. Из глубины цилиндра льется божественный свет, к нему и тянутся души. Считается, что эти образы были навеяны Босху сочинением мистика Рейсбрука (1293–1381), чье учение стало основой религиозного движения Братьев Общей жизни и оказало влияние на Братство Богоматери, в котором состоял художник.

Я пролистал папку в поисках информации о триптихе «Сад земных наслаждений», но ничего не нашел. Пожалуй, это главная работа Босха, и именно о ней идет речь в рукописи. Ребекка не могла забыть о ней. Наверное, завтра у меня на столе окажется папка, полностью посвященная этому полотну.

Босх с его картинами мне уже поднадоел, но я хотел еще кое-что проверить. Я вспомнил, что в рукописи упоминается демоническая фигура, изображенная на триптихе «Воз сена». Чудовище с носом в виде трубы и павлиньим хвостом, так сказала Алейт ван дер Меервенне, если я не ошибаюсь.

Фигура обнаружилась в центральной части триптиха. B карточке говорилось, что павлиний хвост демонического существа означает тщеславие, в то время как вся картина является аллегорией человеческой жадности. Действительно, согласно фламандской пословице, мир — это воз сена, и каждый старается ухватить с него, сколько может. Босх изобразил безумную толпу, мятущуюся вокруг воза в попытках урвать немного сена. В карточке также значилось, что многочисленные священники и монахи, которые жестоко дерутся за свою долю наравне со всеми прочими, символизируют развращенность и продажность духовенства, против которых выступали Братья Общей жизни.

Ну вот, опять. Надо бы попросить Ребекку раздобыть дополнительные сведения. В эпоху Босха в изобилии процветали мистики, эзотерические секты и всевозможные братства — так может, стоит заняться ими и составить что-то вроде описи всех фанатиков, живших в те времена?

Тихонько вздохнув, я отложил в сторону папку и решил отправиться домой. Буквально на пороге меня остановил агент. Гомеопатические препараты, найденные в комнате Джули Бонем, прошли экспертизу.

Простуда, кашель, температура, кожная сыпь, головная боль. Обычные легкие недомогания. Однако одно лекарство меня удивило. Это был препарат на основе «Цветов Баха». Мне было знакомо это снадобье: Бренда — его яростная поклонница. Насколько я знаю, разные виды этого лекарства предназначались для лечения эмоциональных расстройств. Тот препарат, которым пользовалась Джули Бонем, согласно рапорту агента, применялся против женских сексуальных нарушений. Чрезмерная пассивность, боязнь сексуального контакта, фригидность. Кроме того, повышает чувственность.

Значит, Джули Бонем была фригидна? Я отказывался в это поверить. А как же приключения в Национальной галерее? Разве что ее подвиги явились результатом воздействия «Цветов Баха». Я веселился от души.

Ночью мне приснилась Ребекка. Она была одета укротительницей, в корсаже из черной кожи, с открытыми ягодицами, в сапогах на шпильках. Она размахивала хлыстом, а я, прикованный наручниками к изголовью кровати, смотрел на нее в страхе. Но от этого мое желание не становилось меньше.

Когда на следующий день Ребекка села напротив меня, чтобы рассказать о своей интернет-беседе с Тау накануне вечером, мне стоило большого труда отогнать от себя этот волнующий образ из сна.

— Значит, он говорил с вами об Адаме, — произнес я, пока красотка в черном корсаже накладывалась на сидящую передо мной напарницу в безразмерных брюках и рубашке.

— Он сказал, что Адам ждет только Еву, — промолвила она с гримасой отвращения. — И что все готово к их встрече в земном раю.

— В каком раю?

Мне казалось, что на картинах Босха их существует несколько.

— Вы никогда не слушаете! — раздраженно заметила она, и я остолбенел. Впервые на моих глазах эта ледышка выходила из себя. В чем же дело? Она всегда вела себя холодно и сдержанно. Я пригляделся к Ребекке внимательнее. Она была бледна, под глазами появились круги. Результат ночных переговоров с Тау? — Простите, — пробормотала Ребекка, избегая моего взгляда. — Я ведь вчера уже говорила вам: живая картина будет поставлена по «Саду земных наслаждений». Так что речь идет об изображенном там рае.

Верно. Совсем забыл об этом.

— Тау сказал еще кое-что, — продолжила она глухо. — «Все готово в „Доме любви“».

Я прямо-таки подскочил на стуле.

— Так и сказал? — повторил я как дурак.