крайне желательным его участие в создании
антибольшевистских вооружённых сил1. (Поначалу эта миссия
в Харбине не удалась из-за слабости и разрозненности антибольшевистских сил на Дальнем Востоке, где к тому же враж-довали между собой различные лица и группировки.) Таким образом, «британская служба» Колчака закончилась, так и не начавшись. Все ходячие разговоры о том, будто бы он
«принял присягу британской короне» и затем «прибыл в Россию как британский военнослужащий», являются абсолютным
вымыслом. Причём данный вымысел не только не подтверж-дается ни одним документом, но и категорически опровергает-
ся всеми последующими действиями адмирала на посту Верховного правителя.
Начнём с мифа о якобы участии английской военной миссии в организации переворота, который привёл Колчака к
власти. Сама эта версия стала изобретением всё того же, упо-минавшегося нами французского генерала М. Жанена, воз-главлявшего при Колчаке французскую военную миссию
(между прочим, в составе этой миссии находился родной брат
большевистского лидера Якова Свердлова, приёмный сын
Максима Горького Зиновий Пешков, принявший к тому времени французское гражданство и служивший во французской
армии). После того как адмирал отказал Жанену в командова-нии русскими войсками в Сибири (о чём будет сказано ниже), между ними сложились натянутые отношения, в отличие от
его коллеги — британского генерала А. Нокса, добросовестно
исполнявшего свои обязанности, что заставляло Жанена по-1 Колчак А.В. — последние дни жизни. С. 162–166; Верховный правитель России: документы и материалы… С. 56–57.
61
В.Г. Хандорин. Мифы и факты о Верховном правителе России
дозревать адмирала в «особых отношениях» с англичанами.
В дальнейшем Жанен, как известно, санкционировал подчинённым ему чехам выдачу А.В. Колчака повстанцам в Иркутске, что стало причиной его последующей гибели. При этом
Жанен нарушил данные ранее адмиралу гарантии безопасности и слово офицера, что вызвало возмущение не только среди
белых, но и осуждение за границей; во всяком случае, карьера генерала на этом закончилась. Очутившись на родине, он
вдобавок подвергся критике со стороны своего бывшего британского коллеги Нокса, обвинявшего Жанена в пустых амбициях и нерадивости, нанёсших вред общему делу. Чтобы как-то оправдаться и, наоборот, переложить всю ответственность
на англичан, Жанен в ответ обвинил Нокса и англичан в поддержке «реакционного и антидемократического» режима Колчака и в том, что они якобы и привели адмирала к власти.
Так возникла эта версия, охотно подхваченная (подобно
версии того же Жанена о пристрастии адмирала к наркотикам) советской пропагандой. Ложь о том, будто Колчак прибыл в Омск вместе с английским генералом Ноксом (на самом
деле находившимся в это время во Владивостоке), попала даже
в Большую советскую энциклопедию. В этом отношении особенно эксплуатировалась фраза самого Нокса, встречавшегося
с Колчаком ещё в Японии в сентябре 1918 г. и после этой встречи доносившего своему начальству, что «нет никакого сомнения в том, что он является лучшим русским для осуществления
наших целей на Дальнем Востоке». В глазах советских пропа-гандистов это служило одним из аргументов в пользу версии
о режиме Колчака как «ставленника Антанты». Это не более
чем грубое упрощение. Другое дело, что Нокс по заданию своего правительства зондировал почву в русских военных и политических кругах на предмет выяснения перспектив и методов
борьбы с большевизмом; никакого отношения к перевороту в
Омске, произошедшему через два месяца, это не имело.
Как же было на самом деле? Колчак прибыл во Владивосток в сентябре 1918 года с целью пробраться на Юг России для
вступления в белую Добровольческую армию, возглавляемую
62
Глава 3. Взаимоотношения с иностранными державами
генералами М.В. Алексеевым (вскоре умершим) и А.И. Деникиным, о чём говорил он сам1. Никаких помыслов остаться в
Сибири и тем более совершить переворот у него поначалу не
было. Из Владивостока он направился по Транссибирской магистрали на запад и в октябре прибыл в Омск. В это время уже
назревал переворот: коалиция белых (включая кадетов) с эсерами всё более демонстрировала свою нежизнеспособность, а
демократическая Директория — слабость, неэффективность и
непопулярность. Зрело недовольство, основными выразителя-ми которого были офицерство, деловые предпринимательские
круги и кадетская партия. Не хватало достойной кандидатуры
на роль диктатора. Появление Колчака сразу вызвало оживление в этих кругах. Адмирал резко выделялся на фоне провин-циальных сибирских деятелей, оказавшихся вдруг министрами, генералами и командующими армиями. Ведь основная
часть политической и военной элиты России оказалась в Гражданскую войну на Юге. К тому же Колчак был известен и как
сторонник жёсткого курса. В Сибири не хватало популярных
имён, и даже деятели Директории, осознававшие свою слабость, ухватились за него как за соломинку и предложили ему
(в лице Н.Д. Авксентьева) войти в состав правительства в качестве военного и морского министра. Один из будущих министров его правительства в своих мемуарах так передавал
резонанс, произведённый в Омске появлением Колчака: «Невольно всем казалось: вот человек, за которым стоит будущее»2.
Колчак создал себе имя ещё до революции как флотоводец и
полярник, а в 1917 году всю Россию облетела история с его
выброшенным в море Георгиевским оружием; его мужеством
восхищались. А за время загранпоездки он успел приобрести
авторитет среди союзных (английских и американских) военных и дипломатов, что тоже имело значение.
Более того, его всероссийское имя, популярность делали
1 Верховный правитель России: документы и материалы… С. 70, 71.
2 Серебренников И.И. Мои воспомианния // Серебренников И.И.
Гражданская война в России. Великий отход. М., 2003. Т. 1. С. 414.
63
В.Г. Хандорин. Мифы
