и было.
Не знаю, смогу ли я когда-нибудь забыть, как она рухнула в мои объятия и как я потащила ее к выходу. Облегчение, которое я почувствовала, когда к нам подбежали пожарные. Озноб, который пронесся по моему телу, проникая все глубже в мои кости, — тот самый, который я испытываю до сих пор. Я надеюсь, что время поможет избавиться от него. Может, не полностью, но достаточно, чтобы я перестала вздрагивать от громких звуков и неожиданных низких голосов.
— Эй?!
Я подпрыгиваю от громкого стука в мою входную дверь.
— Может, ее там нет, — говорит детский голосок. От него у меня мгновенно расслабляются плечи и на губах появляется легкая улыбка.
— Может, она убежала, когда увидела дядю Гранта таким противным и потным, — хихикает другой голосок. Эта мысль заставляет меня постыдно выглянуть в окно, чтобы увидеть потного Гранта Фокса.
— Ларк, если мы сможем удержаться на перилах, то у нас получится заглянуть внутрь.
Я слышу шаги по маленькому крыльцу.
В животе у меня урчит, когда я провожу руками по своим жирным волосам. Мне не помешал бы душ после того, как я столько времени провела в постели.
— Мисс, вы живы? Дядя Грант говорит, что не видел вас всю неделю, а мы ждали, когда вы выйдете.
Другой голос с поражением говорит:
— Но вы никогда не выходите.
Я закручиваю волосы в пучок, открываю входную дверь, и меня обдает влажным воздухом. Но я быстро прихожу в себя, когда на меня смотрят две улыбающиеся маленькие блондинки. По тому, как быстро их улыбки сменяются испуганным удивлением, я догадываюсь, насколько неухоженной я должна выглядеть.
Я натягиваю толстовку на рот.
— Привет.
— Привет, — говорит блондинка пониже ростом. — Я Лили.
— Я только что встала. — Я оглядываюсь на смятую постель.
— Время ближе к обеду, чем к завтраку, — говорит та, что постарше. — Наш дедушка говорит, что до обеда спят только те, кто ленится или испытывает депрессию.
Я фыркаю от смеха.
— Кто твой дедушка?
Они обе проносятся мимо меня и входят внутрь. Я выглядываю наружу и не вижу никаких взрослых.
— Грисвальд Фокс, — говорит старшая, расправив плечи и задрав подбородок.
— Именно так сказал бы и мой отец. — Я улыбаюсь им.
Они уже явно переключились на следующую тему, поскольку Лили говорит:
— Нам так скучно. Мы искали дядю Гранта, но его не оказалось дома.
Хотя я обычно не самая большая поклонница детей, я чувствую облегчение от того, что у меня есть компания.
— Может, встретимся на улице, когда я приму душ? Я бы с удовольствием собрала немного таких же цветов, которые у тебя в кармане. — Я киваю подбородком на передний карман рубашки Лили. Желтые и фиолетовые цветы выглядят так, будто едва держатся на своих стеблях, но если им скучно, то я знаю, чем их занять.
— Как ты научилась делать их такими красивыми, Лейни? — спрашивает Ларк, обматывая стебель фиолетовой астры вокруг проволочных вешалок, которые пустовали в моем шкафу.
Спустя два часа после душа, изменившего мою жизнь, меня уговорили организовать на обочине дороги киоск по продаже цветочных корон.
— Я много кем работала, но больше всего мне нравилось работать в цветочном магазине в старших классах. Первые несколько месяцев я в основном наполняла ведра и чистила розы, но через некоторое время я начала обращать внимание на то, как дизайнеры составляют букеты. — Я соединяю несколько стеблей маргариток и желтых астр, уравновешивая цвета с каждой стороны. — В общем, это был маленький магазинчик, и я была по уши влюблена в одного из водителей доставки, поэтому большая часть моего внимания досталась ему.
Лили смеется.
— Отвратительно.
Но Ларк просто слушает и смотрит, как я складываю стебли, чтобы получился маленький ручной букет.
— Как его звали?
— Джонатан Гофронти. — Я улыбаюсь, вспоминая о нем. Мне кажется, что это было в какой-то другой жизни, когда я была влюблена в него. — В общем, я работала до тех пор, пока меня не уволили за то, что я проводила большую часть времени, флиртуя с ним. — Я переставляю стебли, чтобы цвета и размеры бутонов были распределены равномерно. — Ну, за флирт и за то, что я уговаривала клиентов пойти в магазин за углом, потому что там дешевле.
— У меня еще нет работы, но даже я могу сказать, что это плохая идея. — Ларк смеется. — Вот, тебе нужно намазаться заново, — говорит она, доставая из рюкзака тюбик солнцезащитного крема. Меня не покидает мысль, что я уже некоторое время нахожусь здесь с этими девочками и ни один взрослый не пришел за ними.
— Кто должен присматривать за вами двумя сегодня? — спрашиваю я, но Лили перебивает, прежде чем она успевает ответить.
— Клиент! Клиент! — кричит нам Лили, размахивая над головой написанной от руки табличкой — Цветочные короны $5. Черный Ford F-150 притормаживает возле нас. Грант Фокс. Я узнала кое-что об их дяде, пока мы собирали цветы за его домом.
— Ты уверена, что твой дядя не будет возражать против того, что мы собираем все это?
Лили смеется, как будто это самое смешное, что можно было сказать.
— Нет! Дядя Грант разрешает нам делать все, что мы хотим. И он будет рад, что мы их собрали. Он говорит, — она понижает голос, — все, что делает мои маленькие цветочки счастливыми, делает счастливым и меня.
Маленькие цветочки. Этот мужчина и его прозвища.
Грузовик останавливается перед нашим импровизированным стендом — двумя походными стульями, которые они взяли из его сарая на заднем дворе, и куска фанеры, который лежит на двух перевернутых ведрах с песком. Это, наверное, самое длительное время, которое я когда-либо проводила с детьми, и самое веселое за очень долгое время.
Джулеп лает с переднего сиденья.
— Ну… вы только посмотрите на это. Я как раз искал цветочные короны, — говорит он непринужденным тоном.
Эта чертова бейсболка вернулась, и все, о чем я могу думать, пока он выбирается из своего грузовика, это то, что ковбойская шляпа смотрелась бы лучше. Он поднимает Лили одной рукой, а другой обнимает Ларк за плечи.
— Первая неделя летних каникул, а вы двое уже пытаетесь организовать свое дело?
Он бросает на меня быстрый взгляд, улыбаясь девочкам. А мои глаза спускаются на его предплечья, когда они напрягаются. Я не могу удержаться, чтобы не полюбоваться им. От ботинок до щетины на челюсти. Она подстрижена аккуратнее, чем в последний раз, когда я его видела. Густые усы остались той же длины.
— Давненько тебя не видел, — говорит он, не глядя на меня.
— А
