и Паскаля, и они почти незаметно ей кивают – они знают, что нужно делать: любыми средствами удержать Найджелуса за столом в течение следующих двадцати минут.
Когда Виоли открывает дверь, Беатрис быстро окидывает взглядом комнату, чтобы убедиться, что они одни.
– Где Леопольд? – спрашивает Беатрис, не дожидаясь приглашения и протискиваясь мимо Виоли в комнату.
– Помогает мыть посуду, – говорит Виоли, закрывая дверь. Они погружаются в неловкое молчание. Ее нос покрыт черно-синими пятнами, но какой бы сильной ни была боль, она хорошо ее скрывает. У Беатрис складывается впечатление, что это далеко не самое худшее, что пережила девушка.
– Все это рискованно, – продолжает она. – Но со мной Найджелус встречался лично, а Леопольда он знает только по портретам. Мы подумали, будет лучше, если я не буду выходить.
– Уверена, твой нос тоже вызвал бы несколько вопросов, – мягко говорит Беатрис.
Глаза Виоли сужаются.
– Пришла насладиться этим? – спрашивает она, осторожно дотрагиваясь до носа и вздрагивая. – Признаю, удар получился хорошим.
– И вполне заслуженным, – выпаливает Беатрис в ответ, прежде чем залезть в карман своего платья и вытащить пузырек со звездной пылью и монетами.
– Для вашего путешествия на север, – говорит она, вкладывая монеты в руку Виоли. – Вы можете взять билет до Фрива в Эвеленской гавани.
Беатрис подозревает, что, если бы она попыталась отдать монеты Леопольду, гордость вынудила бы его отказаться, но Виоли легко принимает деньги из ее рук.
– Спасибо, – говорит она. Ее взгляд устремляется к пузырьку со звездной пылью, но она не пытается его забрать.
– Как я и сказала, твой нос может привлечь внимание и вызвать ненужные вопросы, – говорит Беатрис. – Ты раньше пользовалась звездной пылью?
Когда Виоли качает головой, Беатрис вздыхает.
– Важно правильно сформулировать желание, иначе оно не сработает. Я помогу тебе.
Виоли, нахмурив брови, смотрит на Беатрис еще секунду.
– Почему? – спрашивает она.
Это не тот вопрос, на который Беатрис хочет отвечать.
– Ты пыталась спасти ее, – говорит она через мгновение. Это не вопрос, но Виоли все равно отвечает.
– Да, – говорит она хриплым голосом. – Но она не хотела быть спасенной без Леопольда.
Беатрис так сильно прикусывает нижнюю губу, что боится, как бы не пошла кровь.
– Знаешь, она была от него без ума еще до их встречи, – говорит принцесса, посмеиваясь. – Я уверена, что ты в курсе. Моя мать наверняка дала тебе всю необходимую информацию.
Виоли ничего не отрицает.
– Я слышала, что он вел себя как идиот, – продолжает Беатрис. – Он довел Темарин до обнищания.
– Да, – неуверенно соглашается Виоли. – Но на самом деле все было немного сложнее. Его мать…
– Да, я знаю, – перебивает Беатрис. – Софи рассказала мне о том, как Евгения использовала Леопольда, чтобы разорить страну. Софи думала, что королева работает сообща с королем Чезаре, но на самом деле это были двоюродные брат и сестра Паса. И все же Леопольд не безупречен, не так ли?
Виоли на мгновение задумывается над ее вопросом.
– Нет, – говорит она. – Но, как бы то ни было, я верю, что он любил Софи так же сильно, как она любила его.
Она делает паузу.
– Когда он появился в той пещере, где мы должны были встретиться, то без конца выкрикивал ее имя. Несмотря на всю опасность, он настоял, чтобы мы вернулись в Кавелле, и был полон решимости ее спасти. Мы прибыли как раз в тот момент, когда все случилось.
Беатрис крепко закрывает глаза, с усилием переводя дыхание.
– Значит, ты все видела, – тихо говорит она.
– Да, – говорит Виоли.
Беатрис заставляет себя открыть глаза и посмотреть на девушку. Она не хочет задавать следующий вопрос, но ей нужно услышать ответ.
– Я все еще не могу поверить, что она действительно мертва. Я продолжаю думать, что, возможно, это уловка, что она сбежала, что они казнили не ту девушку, приняв ее за Софи. Полагаю, это нелогично, но я этого не видела, поэтому не могу не думать, что, может быть…
Она делает паузу.
– Но ты все видела. Она действительно мертва? Чуда не случится?
– Нет, – тихо говорит Виоли, ее пробирает дрожь. – Нет, она… Я видела, как она умерла. Тут сложно ошибиться.
Плотно сжав губы, Беатрис кивает. Она не будет плакать. Не здесь, не перед этой незнакомкой, которая, по ее собственному признанию, отчасти виновна в смерти Софронии.
Через мгновение Беатрис продолжает:
– Моя мама всегда говорила, что Софи – самая слабая из нас, но она была самой лучшей, – говорит она тихим голосом. – И я не остановлюсь, пока моя мать не заплатит за то, что она сделала.
Виоли медленно кивает.
– Я помогу, – говорит она. – И Леопольд тоже. Когда мы доберемся до Фрива и поговорим с Дафной…
Беатрис прерывает ее холодным и жестоким смехом.
– Я уже просила Дафну о помощи, – говорит она ей. – И Софи ее просила. Но Дафна – безжалостная стерва, и она предана нашей матери. Да, вы можете искать у нее убежища, потому что она – единственная надежда, которая у вас осталась, но, ради всех звезд, не доверяйте ей.
Она делает паузу, вертя в руках флакон со звездной пылью и тщательно взвешивая свои следующие слова.
– Моя мать завербовала тебя не просто так, – говорит она. – Очевидно, ты умеешь собирать информацию, оставаясь незамеченной. Ты умеешь шифровать письма?
Виоли кивает.
– Я прошла все те же уроки, что и вы с сестрами, хоть и в сокращенном варианте, – говорит она.
– Хорошо, – говорит Беатрис, поджимая губы и откупоривая флакон со звездной пылью. Ничего не добавив, она размазывает черную пыль по тыльной стороне ладони.
– Я хочу, чтобы нос Виоли больше не был сломан. Постарайся не кричать.
– Что… – начинает Виоли, но затем резко замолкает. Поднеся руки к носу, она выпаливает ругательства и на бессемианском, и на темаринском. Беатрис ничего не говорит, просто ждет, пока девушка возьмет себя в руки. Довольно быстро Виоли замолкает и убирает руки от лица, открывая нос, который, хотя и покрыт фиолетовыми пятнами, теперь выглядит прямым.
– К завтрашнему дню все должно прийти в норму, – говорит Беатрис. – И теперь ты работаешь на меня. Я хочу, чтобы ты следила за моей сестрой. Я хочу знать все, что она делает. Самый лучший вариант – это если ты сможешь перехватывать письма между ней и моей матерью.
Беатрис сглатывает, думая о Дафне, которую она знала всю свою жизнь. Да, порой сестра сводила ее с ума, но она все равно всегда ее любила. Беатрис всегда верила, что в конце концов сестра будет на ее стороне, но она не помогла им и позволила Софронии умереть.
– Но если
