В недавнем интервью Лев Гудков, директор «Левада-центра», заявил, что поддержка Путина за последнее десятилетие значительно уменьшилась, несмотря на волну шовинизма, которую продуцирует машина московской пропаганды.
Многие россияне воспринимают Путина как лидера клана коррупционеров, а не как «отца народа». И они способны понять, из-за чего потерпел крах режим Виктора Януковича.
2014 г.
Военная модернизация России и операции в Крыму
Стремительное вторжение России в Крым и его аннексия разрушили установившийся в Европе после холодной войны мир и стали еще одним сигналом того, что Россия модернизирует свои военные силы и усиливает влияние не только в Европе, но и на постсоветском пространстве. В период наиболее острых моментов украинского кризиса Владимир Путин разместил более 40 тысяч военных возле российско-украинской границы, чтобы запугать Киев и способствовать дестабилизации восточной Украины с помощью пророссийских сепаратистов.
Для Путина такая демонстрация силы более чем оправдывает дорогостоящую и болезненную модернизацию российских ВС, которая началась в конце его первого президентского срока.
Все иллюзии того, что Россия может быть партнером НАТО, развеялись. Москва также усилила геополитическое присутствие и военную мощь через расширение ОДКБ, этого регионального военного блока, служащего для поставок оружия и военного сотрудничества.
30 мая в «Фонде Наследие» в Вашингтоне два эксперта по военным вопросам, старший аналитик Фонда Ариэль Коэн и член Совета по американской внешней политике Стивен Бланк провели дискуссию о том, какого прогресса добилась Россия в модернизации военных сил. Эксперты согласились: российское вторжение в Крым показало, что военные силы России значительно изменились со времен неудач во время чеченского конфликта в середине 1990-х и неубедительных действий в Грузии в 2008-м.
В первые годы после распада СССР армия и вооружение России практически были бесполезными. Как отметил Ариэль Коэн, российские Вооруженные силы основывались на устаревшей советской модели массовой мобилизации, перегруженности офицерским составом, полностью зависели от слабо подготовленных и плохо экипированных солдат-срочников, морально-волевые качества которых оставляли желать лучшего. Военная доктрина России тогда представляла собой всего лишь устаревшее наследие времен Второй мировой войны.
Как считают американские эксперты, помимо увеличения военного бюджета России, переменам к лучшему способствовали три фактора.
Во-первых, в начале 2007 года Путин назначил на должность министра обороны Анатолия Сердюкова, бывшего торговца мебелью в Санкт-Петербурге. Преодолевая сопротивление бюрократии, Сердюков добился сокращения численного состава ВС с 1,2 до примерно одного миллиона, уменьшил количество командных должностей, создал хорошо-обученный сержантский корпус и повел борьбу с коррупцией. (По иронии судьбы, именно коррупция привела к падению его самого.) Призыв оставили, однако повышение денежного содержания и материального снабжения привели к созданию более профессиональной армии. (Вместе с тем, в Крыму проявили себя элитные подразделения, укомплектованные контрактниками.)
Во-вторых, хотя война в Грузии и выявила слабые стороны российской армии, тогдашние операции укрепили веру Путина в то, что Россия способна применять силу на постсоветском пространстве, особенно в целях «защиты прав русскоязычного населения», не опасаясь военного ответа Запада.
В то же самое время Кремль расширил толкование военной угрозы со стороны Запада. С продвижением НАТО на восток Россия назвала США и НАТО главной угрозой. Такие старые проблемы, как нестабильность на Северном Кавказе, отошли на задний план. Создание образа внешнего врага в лице Запада также послужило удобным оправданием подавления протестов внутри страны, последовавших за фальсификациями, допущенными в ходе парламентских и президентских выборов 2012–2013 годов и возвращения Путина в Кремль.
Если путинская военная модернизация достигнет поставленных целей, отметили Коэн и Бланк, Россия сможет нарастить военную мощь, проецируемую на НАТО и бывшие советские республики, а также усилить свое влияние в Евразии. Это создаст серьезные вызовы безопасности США и их союзников по НАТО.
Несколько факторов могут помешать Кремлю достичь этих целей. Про них эксперты мало говорили во время дискуссии в «Фонде Наследие», однако подробно освещали в своих аналитических публикациях.
К примеру, низкий уровень рождаемости в России и общий уровень здоровья населения со временем создаст проблемы для целей призыва в армию. Военно-промышленный комплекс неэффективен и по-прежнему поражен коррупцией (Сердюков иногда закупал западное оборудование, но с его уходом эта практика могла измениться). В то время как состояние сухопутных войск улучшилось, другие подразделения — особенно ВМС — сталкиваются с серьезными проблемами. Даже качество сухопутных войск не настолько высокое, как казалось вначале. Существует большой разрыв между эффективностью элитных спецподразделений, которые работали в Крыму, и остальными военными подразделениями. Призывники служат всего лишь год, зачастую они недостаточно подготовлены.
Оккупация Крыма был осуществлена с минимальными целями и использованием элитных подразделений, противостоять ослабленному противнику не составило труда. Однако оккупация восточных и южных областей Украины с использованием регулярной армии, уровень которой ниже спецподразделений, в условиях сопротивления со стороны местного населения будет намного более сложной задачей.
Помимо украинских ВС, вооруженные силы России столкнутся и с сопротивлением украинского ополчения и гражданского населения. Постоянное размещение оккупационных сил на украинской земле может ослабить военные возможности России в других регионах, особенно на Кавказе и Центральной Азии.
Перечисленные факторы, скорее всего, и стали причиной того, что Путин до сих пор не ввел войска в Украину. Однако даже этот не может гарантировать, как написал в одной своей статье Стивен Бланк, «оппортунистического прощупывания» — попыток дестабилизировать ситуацию в странах Балтики и других регионах бывшего Союза, путем экономического давления, разжигания страстей вокруг русскоговорящих меньшинств и применения других способов «непрямой войны» XXI века.
2014 г.
Поглощение Крыма идет с осложнениями
27 февраля, через четыре дня после закрытия Олимпийских игр в Сочи и падения коррумпированного режима Януковича, Россия вторглась в Крым, который был частью суверенной территории Украины. Это было сделано под предлогом защиты русскоязычного населения полуострова, где проживает 1,2 млн. этнических русских (59 % населения). Дислоцированные в Крыму элитные российские войска быстро захватили аэропорты, административные здания, теле— и радиостанции и заблокировали украинские военные базы, в то время как украинские военные практически не оказывали сопротивления. Под присмотром вооруженных людей местные депутаты назначили новым премьер-министром Крыма Сергея Аксенова, по сообщениям СМИ — бывшего лидера одной из преступных группировок.
На волне массового патриотизма, инициированной прокремлевскими СМИ, Москва незамедлительно приступила к консолидации захваченной территории. 16 марта крымские избиратели (многие из которых пожилые этнические русские, ностальгирующие по советским временам) проголосовали за вхождение в состав России на референдуме, результаты которого не были признаны международным сообществом. 18 марта, обратившись к обеим палатам парламента с ура-патриотической речью, российский президент Владимир Путин попытался формально обосновать захват полуострова, опираясь на исторические претензии на регион. Его аргументы, тем не менее, вряд ли можно считать убедительными — в таком случае с подобными претензиями могли бы выступить любые народы или этнические группы, в разные времена населявшие Крым, не говоря уже о самих украинцах. Однако вскоре после выступления Путина Россия и сепаратистское правительство Крыма подписали договор о вхождении Республики Крым и города Севастополя в состав Российской Федерации.
Многие наблюдатели расценили решение Путина вторгнуться в Крым как отражение его имперских амбиций, продуманный стратегический план и демонстрацию его лидерских качеств. В недавно опубликованной статье главнокомандующий силами НАТО в Европе генерал Филипп Бридлав, например, утверждает, что «российская военная операция против Крыма осуществлялась заранее размещенными там регулярными и скрытыми подразделениями и “зелеными человечками” без опознавательных знаков, которые использовали нетрадиционные методы ведения войны, а также проводили кибератаки и вели пропагандистскую войну в традиционных СМИ и Интернете».
