груде меди. Пятьсот шестьдесят — всё ещё целое состояние.
И в этот момент я заметил, как что-то изменилось в лице верзилы. Презрение, что плескалось в его глазах, отступило. На его месте промелькнуло сложное выражение — смесь удивления, недоверия и чего-то похожего на уважение. Гуннар перевёл взгляд на меня — мальчишку-сироту, который ушёл в нищих лохмотьях, а вернулся с капиталом, который сам заработал.
Мужчина ничего не сказал. Просто сгрёб медяки со стола в огромную ладонь так, что те глухо звякнули. Затем молча развернулся и пошёл к выходу из кузни.
Уже в дверях, не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Жди здесь.
Я остался один и только теперь позволил себе выдохнуть. Тело всё ещё била мелкая дрожь — остатки стресса, но теперь появилось облегчение. Всё закончилось лучше, чем мог надеяться.
Работа предстоит адская, это было и ежу понятно. В голове всплыла фраза из прошлой жизни… «Так закалялась сталь» — кажется, название книги — неважно, суть верна. Чтобы чего-то добиться, чтобы стать кем-то, нужно впахивать. Но важно, чтобы у этого «впахивания» был вектор. Не тупая работа ради работы, а осознанный труд ради обретения мастерства. И я понимал, что предложение Гуннара, при всей его жестокости — мой главный шанс.
Времени на отдых не будет. Придётся упарываться здесь до последней капли пота. Зато будет еда. Больше не придётся думать, где раздобыть чёрствую корку. Свой капитал смогу пустить на что-то другое — на материалы, на инструменты, на будущее.
Но тут же возникла главная проблема — с таким безумным графиком — когда делать что-то для себя? Когда выковать нормальный молот? Уж не говорю о том, чтобы начать работу над первым настоящим мечом из той особой стали, что раздобыл в лагере…
Взгляд упал на ненавистные мехи в углу, на их потрескавшуюся кожу. Первым делом нужно починить их, иначе буду тратить половину сил просто на то, чтобы компенсировать утечки воздуха, и на остальное не хватит. А в идеале — построить двойные. Или сделать привод от ножного колеса, чтобы не качать, а крутить… Но когда⁈ Когда всё это делать, если заказы для ополчения уже горят, и Гуннар, судя по всему, ждал только меня, чтобы начать? Или он просто приходил в себя после очередной пьянки?
Короче, времени на модернизацию и совершенствование технологии просто нет.
Подошёл к мехам и начал внимательно их осматривать с инженерной точки зрения. Провёл пальцами по деревянному рычагу, оценивая длину и точку опоры. Заглянул под кожаные складки, изучая конструкцию клапана. Мозг лихорадочно работал, перебирая варианты. Может, сделать новый клапан? Или изменить передаточное число рычага? Или всё-таки рискнуть и заняться этим по ночам, урывая драгоценные часы сна? Но загонять себя нельзя, я это знал. Единственный выход — убедить Гуннара, донести до него всю пользу прогресса. Вот только как, чёрт возьми, пробиться через его мышление и взрывной нрав?..
Я так глубоко погрузился в мысли, прикидывая в голове схемы, что не сразу заметил, как воздух передо мной начал уплотняться. Он замерцал, переливаясь голубоватым светом, и перед моим взором развернулось системное сообщение:
[Глубокий анализ сложных конструкций и поиск путей их оптимизации достиг критической точки.]
[Открыт навык: «Инженерия (Новичок: 1)».]
[Новая функция разблокирована: «Библиотека Чертежей» (Ремесленная ветвь).]
[Описание: Открыт доступ к чертежам устройств, напрямую связанных с вашей веткой ремесленного развития. Для использования мысленно сфокусируйтесь на интересующей вас конструкции.]
Не успел до конца осознать смысл сообщения, как мир изменился.
Поскольку все мысли были поглощены мехами, реальность наложилась на видение. На месте старых мехов старика вдруг увидел полупрозрачный, светящийся голубым светом, чертёж. Тот висел прямо в воздухе, идеально вписанный в пространство кузницы. Видел, как расположить усовершенствованные двойные мехи, как к ним подвести привод от большого колеса…
Это было не просто изображение, а скорее откровение. В голове отчётливо сложилось полное понимание проекта: как именно это сделать, что понадобится, как одна деталь соотносится с другой.
Видел конструкцию двойных клиновидных мехов, установленных один над другим. Нижний — неподвижен, верхний — качается на оси. Они были соединены простой системой рычагов так, что когда один «вдыхал», второй «выдыхал», создавая непрерывный поток воздуха.
Но главным элементом был привод — вместо длинной и неудобной жерди-рычага в чертеже было большое деревянное колесо-маховик, установленное вертикально на собственной оси. От него к механизму мехов шёл кривошипно-шатунный механизм, превращающий вращательное движение в качательное.
Сразу стала ясно гениальность этой простоты — раскрутив тяжёлый маховик, можно было потом лишь слегка подталкивать его, поддерживая вращение. Инерция колеса делала бы всю тяжёлую работу. Это означало экономию сил, плавность хода и идеально-ровный поток воздуха в горн.
Мысли лихорадочно заработали, превращаясь в конкретный план.
Видение погасло, но чертёж остался выжженным в сознании. Конструкция была ясна. Оставалось самое сложное: придумать, где взять материалы и как, чёрт возьми, организовать саму работу в кузнице, которая мне не принадлежит.
Начал мысленно раскладывать проект на составляющие.
Первое: рама, рычаги и маховик. Это — работа для плотника. Смогу объяснить Свену, что нужно, нарисовав схему прямо на земле — уверен, мужик справится. Для несущей рамы и рычагов нужен дуб — он прочный, не деформируется под нагрузкой. А вот для самого колеса-маховика и, особенно, для шатуна, нужен ясень — он не такой твёрдый, но упругий и отлично гасит вибрации, не расколется от постоянных нагрузок.
Второе: сами мехи. Новая кожа. Здесь без вариантов — идти к кожевнику, с которым только предстояло познакомиться. Понадобится большой кусок толстой, но гибкой бычьей кожи, хорошо промасленной.
Третье: металлические детали: ось для маховика, обод для утяжеления колеса, кривошип, шарниры. Это — моя работа, могу выковать сам. Главное, чтобы старик разрешил копаться в куче металлолома.
Всё это было решаемо. Материалы, работа… Но меркло по сравнению с главной задачей: убедить Гуннара.
Без его разрешения не смогу ничего сделать. Не могу просто прийти и начать перестраивать половину его кузницы. Если скажет «нет», то гениальный план рассыплется в прах, не будет никакой возможности его реализовать.
Единственный язык, который кузнец может понять — язык выгоды. Нужно доказать ему, что эти игрушки сэкономят уголь, силы и, в конечном итоге, принесут больше денег.
Ещё раз оглядел мастерскую — как жаль что это не моя кузня, столько всего можно было бы здесь сделать! Но ничего — однажды всё будет, главное не останавливаться. Сел на пенёк и стал дожидаться мужчину, продолжая размышлять о том, что мне предстоит сделать в ближайшие дни.
