«Трогай же!»
Стрелка шевельнулась. Дернулась только один раз, едва-едва заметно, и снова замерла. И так совершенно не двигалась довольно долго — минут семь или даже восемь. Затем дернулась в противоположном направлении. Альф обыскивал не тот склон!
А затем Картер обнаружил изъян в своем собственном плане. Его преследователь, наверное, думает, что он погиб. Но покойник не может расходовать драгоценный кислород. Значит, Альф уверен, что у него не четыре часа в запасе, а больше.
Стрелка дернулась и слегка переместилась — расстояние до Альфа было немалое. Картер тяжело вздохнул и закрыл глаза: Альф неумолимо приближается. Он благоразумно решил объехать сначала эту сторону; ибо если Картер валялся на этой стороне, придется пересечь гряду еще раз, чтобы добраться домой.
Сейчас он, должно быть, на вершине. Затем долгий, медленный, постепенный спуск. Показался слабый свет фар. Он виднелся гораздо севернее, чем можно было ожидать, неужели Альф повернул на север?
Нет, это же он, Картер, повернул на юг. Все правильно. Свет фар стал ярче… Картер терпеливо ждал, зарывшись в песок по самое ветровое стекло у подножия скалистой гряды.
У Альфа было оружие; несмотря на всю свою уверенность в том, что Картер мертв, он, по всей вероятности, ведет машину, не выпуская его из рук. Вот он переместился к западу… сейчас он футах в шестидесяти.
Картер еще сильнее сжал гаечный ключ.
ВОТ ОН!
Свет фар скользнул по глазам Картера. ОН МЕНЯ НЕ ВИДИТ. Картер вылез из марсохода и скатился чуть вниз по песчаному склону. Фары продолжали удаляться, и Картер пустился бегом вслед за ними, совершая прыжки так, как это делают на поверхности Луны, отталкиваясь от грунта одновременно обеими ногами, а после секунды такого полета широко расставляя ноги и вытягивая их вперед для приземления и следующего прыжка.
Последний гигантский прыжок кенгуру — и он уже на кислородных баллонах, упав на колени и предплечья, подняв ступни повыше, чтоб не было слышно удара о металл. Одна рука опустилась, не имея под собою опоры, — там, где недоставало пустых баллонов. Тело по инерции едва не скатилось на песок, но Картер сумел удержаться.
Прямо под ним виднелся прозрачный гермошлем Альфа. Голова внутри его раскачивалась то вперед, то назад, перекрывая световой треугольник, образованный фарами.
Картер высоко поднял гаечный ключ и со всей своей силой опустил его вниз.
Пластик гермошлема покрылся звездами трещин. Альф, в изумлении широко открыв рот и глаза, запрокинул голову вверх, и тут же изумление сменилось отчаянием и ужасом. Картер еще раз обрушил на него всю силу своего удара.
На шлеме появились новые трещины, они становились все длиннее. Альф поморщился, задрожал всем телом и наконец поднял излучатель. На какое-то мгновение мышцы Картера свело судорогой, когда он снова увидел перекошенный рот Альфа. Затем ударил еще раз, понимая, что именно этот удар станет последним.
Гаечный ключ свободно прошел через разбитый пластик гермошлема и врезался в череп. Картер на мгновение замер, стоя на коленях на кислородных баллонах и глядя на дело рук своих. Затем приподнял мертвое тело Альфа за плечи, перебросил его через ограждение кабины и влез в нее, чтобы остановить машину.
Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы отыскать свой собственный погребенный в песок марсоход. Гораздо больше времени ушло на то, чтобы откопать его. Но времени теперь было хоть отбавляй. Если он пересечет гряду в двенадцать тридцать, то еще сможет достичь базы, используя последние запасы воздуха.
К особым ухищрениям прибегать не придется. Ведь Картер прибудет примерно за час до рассвета, а жители поселка перестанут ожидать их примерно к полудню завтрашнего дня.
Позже он сумеет отремонтировать и снова наполнить воздухом купол. Через месяц на Земле узнают о случившемся: метеорит угодил в купол, но в это время Джека Картера в поселке не было. Его заберут домой, и остаток своей жизни он проведет, пытаясь заглушить воспоминания.
Он знал, какие из его баллонов были пустыми. У каждого жителя поселка — соответственно, и у него тоже — имелся свой способ расположения баллонов в кассете. Схемы расположения баллонов в кассете Альфа он не знал, значит, придется проверять наличие кислорода в каждом по отдельности. Некоторые Альф уже выбросил сам, очевидно, в расчете, что их место займут баллоны Картера. Один за другим Картер поворачивал вентили каждого баллона. Если раздавалось шипение, он перекладывал этот баллон в свою кассету. Если нет — то переходил к следующему.
Шипение обнаружилось только у одного баллона. Итак, пять полных. Ему никак не осуществить тридцатичасовое путешествие, располагая всего пятью баллонами.
Альф где-то припрятал три кислородных баллона, там, где он мог без особого труда отыскать их. Сделал он это на всякий случай — если с ним произойдет что-нибудь непредвиденное и его машина достанется Картеру. Чтобы даже в этом случае Картер не смог вернуться живым.
Баллоны наверняка были где-то поблизости, но Картер располагал всего лишь двумя часами на то, чтобы их отыскать. Скорее всего — он сразу это понял — они должны находиться по ту сторону гряды, ведь на этой стороне Альф нигде не останавливался.
Но он мог оставить их где-нибудь на склоне во время своих попыток достичь вершины…
В каком-то неожиданно охватившем его приступе бешеной спешки Картер запрыгнул в кабину своего марсохода и поднял его вверх. Фары прекрасно освещали путь к вершине и дальше.
Первые лучи солнца застали Ли Казенса и Руфуса Дулитла, когда они уже были снаружи купола. Они копали могилу, Казенс сохранял при этом стоическое молчание. Со смешанным чувством жалости, а также отвращения выдерживал он напряженный поток слов, срывавшихся с языка Руфуса:
— …первый человек, которого предстоит похоронить на другой планете. Неужели вы считаете, что Лью пришлось бы по душе такое? Нет, ни в коем случае. Он бы сказал, что не стоило умирать ради этого. Он ведь так хотел домой. И, скорее всего, возвращался бы на борту следующего корабля…
Сухой песок скользил с лопаты, как тягучая жидкость.
— Я попытался было втолковать Старшему, что Лью по душе было бы погребение в колодце. Но он даже не захотел меня слушать. Он сказал, что марсиане, возможно, совсем не… Эй!
Казенс мгновенно бросил взгляд вверх и сразу же уловил какое-то движение — перемещавшееся по стене кратера пятнышко. Марсианин! Это была самая первая его мысль. Что еще могло передвигаться за пределами купола? Однако спустя несколько секунд он явственно различил марсоход. Для Ли Казенса это было равнозначно восставшему из могилы покойнику. Машина двигалась, словно слепое животное, натыкаясь то и дело на вертикально торчавшие глыбы оплавленного стекла. Затем марсоход поднял огромные клубы мельчайшего песка на дне кратера — все это время Казенс стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться, и только краешком глаза заметил, как мелькнула брошенная лопата Дулитла, а сам Дулитл опрометью бросился к поселку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
