могу.
— Значится, парни… Слушай мой приказ. Сейчас ты, Жорик, идёшь в наглую к ней и задаешь все вопросы в лоб. Понял? Тем более, организатор в данный момент у Лидки. На месте, так сказать. Вот и поймаешь, так сказать, с поличным.
Дед Мотя решительно стукнул меня по плечу.
— Чего сидишь? Вставай.
— Не сижу. — Я поднялся на ноги.
Предложение Матвея Егорыча показалось мне вполне го́дным. Во-первых, действительно, интересно посмотреть на их рожи, когда я сейчас заявлюсь. Во-вторых, наконец, появится уважительная причина набить Федьке морду. Тем более, когда за спиной не стоят друзья — товарищи.
Глава 8(2): Про женскую верность и разведывательные мероприятия.
Отправился я вершить справедливость один. Гордый и несломленный. Так Андрюха сказал. Типа, Жорик, помни, ты — мужик, гордый и несломленный. Муть завернул, конечно. Где только набрался слов таких. Это он меня, вроде, пытался поддержать. Зачем — не знаю. В поддержке я точно не нуждался. Я нуждался в хорошей, основательной, душевной драке. Аж руки чесались. Злость требовала выхода.
Дед Мотя и Андрюха остались в засаде, сменив дислокацию с соседского палисадника на Лидочкин. Типа, если что, они рядом. Сели оба прямо под окном, которое выходит на улицу. Конспираторы.
Какое "если что" имелось ввиду, не знаю. Думаю, вряд ли Федькина свита там же, где и сам Федька. А при другом раскладе мне помощь не понадобится. Только если бы деревенский Отелло был не один.
Лидочка, конечно, совсем не пионерка на фоне всего произошедшего, но не настолько же, чтоб ещё и друзей его привечать.
Матвей Егорыч взял меня за плечи, посмотрел долгим, внимательным взглядом, а потом глубокомысленно сказал.
— Ну… давай!
Было ощущение, сейчас перекрестит. Для большего эффекта. Даже рука как-то у деда Моти пошла вверх, а пальцы сложились щепотью.
Но, нет. Обошлось.
Я открыл калитку и прислушался. Во дворе было тихо. Значит, встреча влюбленных сердец происходит в доме. Ну, ладно. Так, даже лучше.
Подошёл к порожкам, поднялся, стараясь делать это тихо, и дёрнул входную дверь. А вот она оказалась заперта. Интересный поворот. Обычно деревенские вообще не помнят про замки, будто их не существует.
Ну, ладно. Не получится скромного появления. Значит, будет нескромное.
Короче, в дверь я долбил так, что задержись Лидочка ещё на пару минут, она бы улетела с петель. Дверь, естественно.
Когда створка распахнулась и бухгалтерша увидела меня, ее лицо сто́ило многого. Лида в этот момент сильно напоминала сову. Которая вдруг узнала, что она не сова, а какая-то… не знаю.. мышь, к примеру. Потому что глаза у бухгалтерши стали круглые. Совсем.
— Жорик…А я днём так поняла, ты не придешь…
— И тебе не болеть. Хотел бы поболтать на пороге. Но в некотором роде, я не к тебе. Так что, сорян.
Взял Лидочку за талию двумя руками и натурально, как куклу, отставил в сторону. Она даже пискнуть не успела. Я совершенно беспардонно протопал в дом.
А в доме было пусто. Обошел все комнаты. Целых две. Никого.
— Не понял… Где наш общий друг?
— Какой друг, Жорик? Ты чего?
Первый шок отпустил бухгалтершу, поэтому теперь Лидочка воплощала собой гнев и возмущение. Она бежала за мной следом, пытаясь заглядывать через плечо. Что там, впереди, хотела увидеть, не знаю. Я лично очень сильно хотел увидеть Федьку. Хоть где-нибудь.
А Федьки хрен было.
— Куда он делся?! — Я обернулся к хозяйке дома
— Так кто, Жорик? Кто?
— Хер в пальто! Федька где?
— А зачем ему тут быть, Жорик?
— Слушай, вот это я точно знать не хочу. Зачем он к тебе ходит. Наверное, вы читаете стихи. Может, вышивание крестиком. По хрену.
— Ты подозреваешь, будто мы с Федором…О-о-о-о-о… — Лидочка открыла рот и приложила к нему ладошку. Очень натурально вышло.
— Заметь, ты не спросила, какой конкретно Федор. Думаю, вряд ли он один в селе. Правда? Вот уверен, найдется ещё, как минимум, несколько Федоров. Но тебе прям сразу стало понятно, о ком речь. Удивительно, да? — Меня распирало от злости.
Честно говоря, не столько на саму бухгалтершу. Баба. Что с нее взять? Но вот Федька… Его я в данную минуту почти ненавидел. Ещё и за то, что он, получается, Наташке тоже по ушам нормально ездит. Любовь, все дела. А сам ныряет к Лидочке в гости. Хотя Наташка уже несколько раз пресекала всякие поползновения с моей стороны именно из-за этого мудака. Типа, непорядочно. А Федору вон, очень даже нормально.
— Лида, давай опустим ту часть разговора, где я требую, что ты сказала правду. А ты доказываешь мне, что вообще "не такая" и трамвай не твой. Поэтому, коротко, по делу. Куда делся Федька? Я знаю, он тут. Про часы тоже, если что, знаю.
Здесь, конечно, приврал. Более точной была бы формулировка, предполагаю. Но, во-первых, все те факты, которые имелись, указывали на достоверность моих слов. А во-вторых, то, что Федька кружится с Лидочкой, однозначно правда. Даже если в истории с быком она принимала косвенное участие.
— Ну, знаешь, Жорик… это уже ни в какие ворота не лезет. — Лидочка обхватила себя руками за плечи и уставилась куда-то в угол комнаты, изображая всем своим видом скорбь.
Судя по напряжённому лицу, она активно выдавливала слезу. Слеза, походу, выдавливаться не хотела, поэтому, если имелся расчет на трогательный момент, то случиться ему была не судьба.
Епте мать… Ну не обыскивать же мне дом. Да и кто разрешит? Все равно Лида — хозяйка. Против ее воли не попрешь.
Короче, следствие зашло в тупик. И не известно, куда бы оно вышло из этого тупика, если бы вышло, но в этот момент с улицы, в то окошко, которое смотрело на палисадник, раздался тихий стук.
Лидочка вздрогнула, однако упорно продолжала таращиться в угол.
Мандец. Она боится, что кто-то ещё явится? Федька, я и… ещё третий? Нет, мне то известно, что под окном сидят Андрюха и Матвей Егорыч. Раз они подают признаки жизни, значит случилось то самое "если что". Но Лидочка не знает, кто скребётся по стеклу. А при этом делает вид, будто не слышит.
— У тебя там стучат. — Ткнул пальцем в сторону, откуда доносился звук.
— Да где стучат, Жорик?
— Лида… Я сейчас в рифму отвечу и эта рифма тебе точно не понравится.
Стук в окно стал громче, причем был он
