22 марта 1922
С Ганга, с Гоанго…
С Гаага, с Гоанго, под гонг, под тимпаны,Душны дурманы отравленных стран;Фризским каналам, как риза, — тюльпаны;Пастбищ альпийских мечта — майоран.
Тяжести ль молота, плуговой стали льМарбургство резать и Венер ваять?С таежных талостей Татлиным стать ли?Пановой песни свирель не своя.
Вьюга до юга докинет ли иней?Прянет ли пард с Лабрадорских седин?Радугой в пагодах клинопись линий,Готика точит извилины льдин.
В бубны буди острозубые бури —Взрыхлить возмездье под взвихренный хмель!Зелья густить, что Локуста в Субурре,Пламя, слепящее память, — умей!
Гонг к вьолончели! тимпаны к свирелям!Тигровый рык в дрожь гудящих жуков!Хор Стесихора над русским апрелем,В ветре, — приветствии свежих веков!
28 декабря 1921
Годы в былом
Наискось, вдоль, поперечникамиПеречеркнуты годы в былом, —Ландкарта с мелкими реченьками,Сарай, где хлам и лом.
Там — утро, в углу, искалеченное;Там — вечер, убог и хром;Вот — мечта, чуть цела, приналечь на нее,Облетит прогорелым костром.
Цели, замыслы, — ржа съедающаяИсточила их властный состав,С дней, растерянных дней, тех, когда еще яВерил вымыслам, ждать не устав.
И они, и они, в груду скученными,Ночи клятв, миги ласк, тени губ…Тлеть в часах беспросветных не скучно ли им,Как в несметном, метельном снегу?
Конквистадор, зачем я захватываюГород — миг, клад — часы, год — рубеж?Над долиною ИосафатовоюНе пропеть пробужденной трубе.
11 февраля 1922
Лишь миги
Не шествия, где в гул гудят знамена,Не праздник рамп, не храмовой хорал, —Туда, в провал, из правды современной,С морского дна излюбленный коралл;
Нет! — милые обличья жизни нежной:Вдвоем над Гете светом тень спугнуть,Вдохнуть вдвоем с созвездий иней снежный,У ног любимых ботик застегнуть;
Лишь миги, те, — сознанья соль живая, —Что пресный ключ включают в океан,И жгут из мглы дней и надежд, всплывая, —Киприды лик, весь пеной осиян;
И там, за гранью памятей и пеней,Впивая в я не взором кругозор,Не вопль вражды, не прелесть песнопений,Победный терн иль лавровый позор,
Но час, где ночь, где за стеклом бесцветнымС промерзлых камней оклики колес,Где узость плеч под простыней, в заветномПоследнем споре под наитьем слез.
18 ноября 1921
В прятки
Ночь уснула, дождем убаюкана,Спит старуха, младенца крепче,Теперь не расслышит ни звука она,Что любовник-месяц ей шепчет.
Ветер улицы яростно вылизал,Всюду рыщет, косматый и серый,Веселится в роскошном обилии зал,Скачет с мокрыми ветками в скверах.
Тучи, побитое войско, разомкнуты,Вскачь бегут, меж звезд, без оглядки:Иссекли их, щелкая, громы кнута,Молний пляс истомил игрой в прятки.
Стены все — упорные странницы,Ходят грузно по лунной указке:Свет мигнул, — церковь старая кланяется,Тень нашла — к дому дом льнет по-братски.
Без присмотра все силы кинуты,Развинтилась в них каждая гайка.Эх, доверилась Сумраку-сыну и ты,Ночь-карга, земная хозяйка!
Он же рад сам трунить над месяцем,Распустил стихии; при светеРадостно раскуролеситься им, —Разошлись тучи, камни и ветер!
18 мая 1921
От виска и до виска
Ветер гонит искры снегаМимо окон, застя свет;В свисте вьюги взрывы смеха;Чутко плачет печь в ответ.
Здесь за дверью — остров малый,Вихри волн — за рифом там.Мгла причалы мачт сломала,Мгла примчала нас к мечтам.
Лапой лампу пальма ль валит?Зной с каких морских песков?Ночь причудней. Пью в овалеГрустных губ вино веков.
Рыщут тигры; змеи свиты;Прямо прянет вниз боа…Что все страхи! лишь зови тыГрот, где бред наш, — Самоа.
Мглами слеп, втеснюсь во мглу я,Где прически прядь низка,Чтоб вдохнуть сон снов, целуяОт виска и до виска!
27 января 1922
Кто? — мы? Иль там…
Моя рука — к твоей святыне,На дрожь мою — ладонь твоя;Сан-Марко два жгута витыеКолени жгут, мечту двоя.
Длить сон предчувствий; первый трепетВпивать в сухом агате глаз:Следя добычу, смотрит стрепет,Ждет искр Франклинов а игла.
Кто? — мы? иль там, в веках воспетых,Мимнерм, Тибулл, Петрарка, все!Ur-Mensch, в его слепых аспектах,Две птицы, слитые в овсе?
Чудовищ, тех, эпохи ранней,Вздох в океан, громовый всхлип,Где в ласке клык смертельно ранит,Где рот рычать от крови слип?
Уже двух рук сближенье жутко,Дождь тысяч лет гудит в ушах, —В бред, в хаос, в тьму без промежутка,Все светы, правд и лжи, глуша!
8 марта 1922
Под зимним ветром
Додунул ветер, влажный и соленый,Чуть дотянулись губы к краю щек.Друг позабытый, друг отдаленный,Взлетай, играй еще!
Под чернью бело, — лед и небо, —Не бред ли детский, сказка Гаттераса?Но спущен узкий, жуткий невод,Я в лете лет беззвучно затерялся.
Как снег, как лед, бела, бела;Как небо, миг завешен, мрачен…Скажи одно: была? была?Ответь одно: вавек утрачен!
Кто там, на Серегу, во тьмуПоник, — над вечностями призрак?Века ль стоять емуВ заледенелых ризах?
Достигнут полюс. Что ж змеей коралловойНа детской груди виться в кольцах медленно?Волкан горит; в земле хорала вой,В земле растворены порфир и медь в вино.
Додунул ветер с моря, друг отвергнутый,Сжигает слезы с края щек…Я — в прошлом, в черном, в мертвом! Давний,верный, тыОдин со мной! пытай, играй еще!
17 февраля 1922
Искушение гибели
Из викингов кто-то, Фритиоф ли, Гаральд ли,Что царства бросали — витать на драконе,Памятный смутно лишь в книге геральдик,Да в печальном преданьи Мессин и Лаконий;
Иль преступный Тристан, тот примерный рыцарь,Лонуа завоевавший, Роальду подарок,Иль еще Александр, где был должен закрытьсяПуть через Инд столицей ad aras;[8]
Иль некто (все имена примеривать надо ль?)Не создали ль образ, мрамор на вечность:Вместит все в себе, — Лейбницова монада,The imp of the perverse — Эдгара По человечность?
Искушение гибели — слаще всех искушений(Что Антония черти на картине Фламандца!) —С Арионом на дельфине плыть из крушений,Из огня выходить, цел и смел, — саламандра!
Пусть друзья в перепуге, те, что рукоплескали,Вопиют: «Дорога здесь!» («Родословная», Пушкин);Ставя парус в простор, что звать: «Цель близка ли?»Что гадать, где же лес, выйдя к опушке?
Веселье всегда — нет больше былого!Покинутым скиптром сны опьянены ли?И жутко одно, — этого судьба лова,Исход сражений, что затеяны ныне!
18 апреля 1922
Чуть сквозь улыбку
Над картой Европы 1922 г
Встарь исчерченная картаБлещет в красках новизны —От былых Столбов МелькартаДо Колхидской крутизны.
Кто зигзаги да разводыРисовал здесь набело?Словно временем на сводыСотню трещин навело.
Или призрачны сединыПраарийских стариков,И напрасно стяг единыйПодымался в гарь веков?
Там, где гений АлександраВ общий остров единилКрай Перикла, край Лисандра,Царства Мидий, древний Нил?
Там, где гордость Газдрубала,Словно молотом хрусталь,Беспощадно разрубалаРима пламенная сталь?
Там, где папы громоздилиВновь на Оссу Пелион?Там, где огненных идиллийБыл творцом Наполеон?
Где мечты? Везде пределы,Каждый с каждым снова враг;Голубь мира поседелыйБрошен был весной в овраг.
Это — Крон седобородыйГоворит веками нам:Суждено спаять народыТолько красным знаменам.
26 марта 1922
