– Наши люди были озлоблены, ожесточены, но я могу ручаться за каждого, – спокойно сказал я. – Таких изуверских пыток мы никогда не применяли. Мы вообще по сути занимались выживанием.
– Это, вы, имперцы, убивали детей, за то что родители осмелились дать им имя! – Хан подошёл ближе и зыркнул на Тардис глазами полными ярости.
– Это неправда, – тихо сказала она, глядя в стол.
– Скажи это моему брату, сука! – рявкнул Хан.
Тардис широко открыла глаза, уставившись на него. Хан готов был вцепиться ей в глотку, но я осадил его взглядом и кивком велел вернуться к подсчëту замороженных пакетов.
– Я.. знаю, что в системе Центавра, происходит что-то ужасное… но… – сказала Тардис.
– Что там сейчас происходит? – без нажима спросил я.
– Сложно сказать, я была там всего один день, мы забирали… – она с опаской глянула на Хана, – семью губернатора и ещё несколько высокопоставленных лиц компании «Дельта», у всех были серьёзные признаки отравления парами фрамия.
Она замолчала, снова потрогала ухо, нащупала маленькую чёрную серëжку-гвоздик в нём. Интересно, что она у неё была только одна. Хан поглядывал на Тардис из-за плеча, глаза его горели гневом.
– Но… я видела, что многие жители находятся в ещё худшем состоянии. Умирают на улицах. Системы очищения воздуха сломаны или не справляются, – она продолжала крутить в пальцах серëжку и пялилась в пустую тарелку. – Я тайком подглядела в планшет в доме губернатора… смертность выросла в несколько раз за последние месяцы, добыча фрамия увеличена вопреки требованиям безопасности.
По телу прокатилась волна озноба. Наша борьба обернулась ещё большей катастрофой. Мы три года не были в колониях системы Центавра, опасаясь, что нас там легко поймают. Мы бросили тех людей, которым обещали планету, на произвол судьбы… но что мы могли сделать, когда нас только семнадцать? Только попробовать сохранить то, что от нас осталось.. Могли ли мы что-то сделать?
– Альдо Марсу, нужно срочно кое-что обсудить, – передал я по связи.
У старика было много каналов, знал ли он о том, что происходит в колониях? Но если не знал, ему стоило узнать.
7.4
~Трой~
Голос, полный язвительной желчи, эхом разносился по огромному залу. Я обнаружил себя сидящим за деревянным столом, за окном хмурились серые тучи. Люди, рассаженные по длинным скамьям, смотрели на меня с отвращением. На противоположной стене висел экран, на котором изображалось что-то странное, приглядевшись, я понял, что это край угольного цвета белья Принс… И на этом белье виднелось пятно.
Я мгновенно похолодел от ужаса и понял, где нахожусь. На заседании суда Целомудрия. Чтоб его! Все эти люди, знают, что я сделал? Когда успели узнать? Я вернулся домой?
Вернулся домой. О… если неделю назад я бы был в восторге от такого поворота, то сейчас тоска сжала мои внутренности в тиски.
Принс?
– Мистер Этнинс, вы нарушили законы Кодекса Чистого Брака. Признаете ли вы вину? – голос звучал будто везде и сразу, и я не видел человека, которому бы он принадлежал.
– В-вину? – только и смог выдавить я.
– Вы целовали в губы, обнажились и излили семя на женщину, которая не является вашей женой, – от его слов я почувствовал тошноту.
Взглянул на экран, где виднелось отвратительное пятно, оставленное склизкой жидкостью. Которая прыснула из меня. Мне стало дурно от стыда. Где-то внутри хотелось оправдаться, мол, это не я… Она ко мне сама пришла, когда я был обнажённым. От страха путались мысли.
– Ваша вина доказана… анализ семенной… обнаружил…
Уши горели, но я вынырнул на миг из ступора, и в мозгу возник вопрос. Откуда у них бельё Принс?
–– Вы приговариваетесь к «Вечному одиночеству». Приговор….
На стол передо мной упала чёрная серëжка-гвоздик. Я вскрикнул. «Вечное одиночество» – это самое строгое наказание. Те, кто ему подвергается носят маленькую чёрную серёжку в ухе, как знак, что с ними никто не может заключить союз. И… ещё им назначают специальную терапию, чтобы человек даже не испытывал тяги к противоположному полу. Обязывают постоянно принимать гормоны.
– Назначается…
Хотелось сбежать, но я не мог пошевелиться. Рассудок завяз в липкой каше стыда. Мне ужасно хотелось какой-то поддержки. Такого необходимого тепла в ладони, и я почувствовал его. По подушечкам пальцев разлился приятный жар. Взглянул, но в руке ничего не было. Но кожей осязал мягкость и какую-то упругую бусинку, что щекотала между пальцев. Это враз успокоило меня.
Исчез весь этот зал… стих голос. Я открыл глаза. Вокруг царил полумрак, слышалось чьë-то дыхание, чьи-то волосы касались моего подбородка. Принс! Она рядом. Какой же глупый сон!
Только ощущение тепла в ладони никуда не исчезло. И бусинка так же лежала между пальцев. Я пошевелил рукой и понял, что она обнимает Принс. Почему-то под футболкой.
То есть я трогаю… трогаю её грудь. Совсем небольшую, но упоительно приятную на ощупь. Я хотел вынуть руку, но мне было так приятно в этом мягком тепле, да и вдруг разбужу Принс. Я не смог. Так и лежал, как дурак, боясь дышать. Но наслаждался.
Меня снова наполнило сладкое нетерпение, и медленно перетекло в пах, заставив чуть отодвинуться от Принс.
Чтобы отвлечься, я стал думать, как же моя рука туда попала? Наверное, это проделки Принс, с неë станется. Не мог… не мог же я сам? И что теперь будет? Смогу ли я сдержаться, если даже достать руку из-под её футболки мне не под силу?
– Тебе снилось что-то плохое? – раздался сонный голос Принс.Итак, дорогие мои читатели! Если вы здесь, значит, вы читаете уже вторую мою книгу, и я за это вам очень благодарна. Сейчас много книг на любой вкус, и большущее вам спасибо, что вы выбрали "Арестантку".Со следующей главы уже будет действовать подписка. То есть со вторника. Всем, кто оставил семь комментариев под последними семью подглавками, я подарю книгу. Но если вы, несмотря на то, что комментировали, хотите купить, напишите в комментах.Я немного волнуюсь, или даже много.
Глава 8. Вес души
~Шепот~
Стоять и пялиться на дверь, боясь войти. Разве может это быть про старого вояку? Точно нет! Поэтому я собирался просто войти.
Но взгляд упал на матовую металлическую дверь, исчерченную царапинами. Против воли я всмотрелся в узоры на стали. На миг показалось, будто они зашевелились – превратились в море движущихся штрихов, образующих рисунки.
Что со мной? Браслет уже у Альдо. Никакой инопланетной дьявольщины в моей голове больше быть не должно.
Но, твою мать, опять! В рисунках царапин я вижу, как инопланетяне дохнут. Но я же отдал браслет… Впрочем, я даже привык, уже не пугался. Длинные тёмные фигуры, изображённые глубокими штрихами, прыгают в жерло вулкана. Скоро это превратится в комедию.
В голову пришла сумасшедшая мысль. А что, если это не галлюцинации? Что, если браслет – это какая-то флешка с информацией, только считывается не компьютером, а человеком… телепатически? Бред собачий, конечно. Проще поверить, что я схожу с ума. Как Карлос. Но он в чём-то был прав, как мы поняли.
Так, что, если это запись? Инопланетяне сообщают, что массово покончили с собой. Зачем? Просто историческая хроника? Или это у них такое развлечение? Ну, как у землян развлекаются моржи или йоги. Может, визитантес радостно выскакивают из вулкана, просто это не заснято?
Я рассмеялся, но тут же от нового вопроса стало не до шуток.
А как же мои галлюцинации с Родригесами? Инопланетяне же не могли записать и их?
– Подполковник Корнелли? – послышался голос Хила. – Ты чего тут стоишь?
За размышлениями я даже не заметил, как открылась дверь.
– Пришёл проведать Матео, – я поспешил войти.
В ноздри влился пекучий запах обеззараживающих средств. В глаза ударил свет, более яркий, чем в сумрачном коридоре. По периметру квадратного помещения работали тонкие мощные лампы.
