— Какого лешего тебе надо от нас? — с истерическими нотками в голосе спросил высокий и тощий бородатый человек в спецовке и красной вязаной шапочке.
Он, похоже, игнорировал технику безопасности и каску не надел. Зато надел модную клетчатую рубашку, подкатал джинсы и стал похож не то на хипстера, не то на полупокера.
— Мне от вас надо очень простого лешего, — сказал я, стараясь не смотреть на эльфиек. — Чтобы вы вот прямо сейчас развернулись — и свалили отсюда прямо в сраку. Или поломаю ваши железки, а вам жопы надеру. Здесь мои охотничьи угодья, местных эльфов только я обижаю. Это понятно?
— А ты что за хрен с горы? — удивился стрелок с центрального харвестера. — Оборзел совсем? Я тебе щас яйца отстрелю!
И даже начал перехватывать автомат поудобнее! На такие заявки надо было реагировать быстро, и потому я, чувствуя, как полыхает татау и льется щедрым потоком мана, размахнулся и запустил бочкой. Это было тяжко — даже для моего усиленного и пропитанного эгрегориальной энергией и экстрактом дерева Пха организма. Но получилось! Бочка летела, вращалась, завывала — и нахрен смела с харвестера стрелковое гнездо с обоими автоматчиками. Их просто как ветром сдуло! Только квакнули в полете сдавленно и шмякнулись где-то за пределами видимости.
— Вот что я за хрен с горы! — самодовольно провозгласил я. — Еще вопросы будут? Не-не-не, клацать затворами не советую. Будет только хуже!
Все произошло слишком быстро, автоматчики на других харвестерах даже среагировать не успели: эти дегенераты проводили стволами скачущую по перелеску бочку, а потом — офигели от моего совершенно спокойного поведения. Может, их по объявлению понабирали? Если бы были один другому друзья-однополчане, хрена с два я бы тут стоял в расслабленной позе, меня бы точно уже решетили из четырех стволов!
— Это… Мы того… Мы-ять заложниц убьем! — попробовал включиться давешний снага.
Он казался растерянным, как и все остальные. Это не были профессиональные солдаты типа тех, что на броневиках совершали рейд на прибережный поселок с названием на «А». Наемники, скорее всего, и работяги из не чурающихся любых способов получения денег, даже очень мутных. И наверняка ненавидящие эльфов. Однозначно — остроухие им мешают всякую морошку в лесах собирать… Они ж на экологии помешаны! Или морошка на Байкале не водится? В любом случае, после череды чудовищных зашкваров с эльфийским участием в последние недели и поднятой истерии в сети и СМИ многие наверняка от души готовы были поубивать лаэгрим и мнили себя при этом спасителями Отечества. Бей эльф о в, спасай Россию! Если в кране нет воды — значит, стырили эльф ы!
— Боюсь, слушай, боюсь! — я поскреб пальцами подбородок. — Ты хочешь угрожать уруку убийством эльфов, серьезно? Идиот самый настоящий. Говорю — развернулись, собрали свои тряхомудия — и усвистали в закат!
Я уже прикидывал, что в принципе на ускорении смогу метнуться ко второму харвестеру и зарубить стрелков с крыши прежде, чем по мне откроют огонь с последней машины. А с дровосеками я как-нибудь разберусь, они уже сейчас готовы побежать, сверкая пятками! Даже странно, что лесорубами сунулись в лес без мощной огневой поддержки! Может — расчет был на то, что тут — свободная лесная зона, и ни один клан не захочет терять бойцов в схватке? Или… Или!
— Твою-то мать, — сказал я, наблюдая, как опускаются с небес на землю две фигуры в темных кожаных плащах.
Маги! И скорее всего — ермоловские. Они использовали для левитации какие-то матовые диски, диаметром примерно в метр. Стояли на них вполне вольготно и, похоже, управляли своими подставочками с помощью мысли. Смогла же Роксана поднять в воздух целый электрокар, так почему бы и этим не владеть левитацией? Это вам не младшие дружинники — отроки, это, небось, матерые гридни! Оба блондины, оба с пышными гривами волос и бакенбардами — в подражание своим сюзеренам Ермоловым — они медленно приближались ко мне. Эманации смерти, которыми фонили все представители темного клана, заполоняли округу, и я чувствовал, как щупальца заклинаний касаются меня, как два колдуна пытаются понять — на чем основана моя наглость? Интересно — у них есть ориентировка по мою душу? Или для них я просто какой-то левый урук, один из многих?
— Смотри-ка, Гаврила Силыч, — проговорил тот, что был помоложе, с золотыми серьгами в ушах и дурацкой бородкой. — Над этим орчиной поработал какой-то резчик. Парень серьезный! Вон как швыряется бочкой! Эй, болезный, ты бочку на себе зачем пёр?
Гаврила Силыч — лет тридцати пяти или сорока, мордатый и дородный, — пошевелил пальцами, унизанными золотыми перстнями, и сказал:
— Эдик, я думаю, что он — провокатор. Отвлекает наше внимание. А во-о-о-он на той или на во-о-он этой опушке прячутся остроухие снайперы и какие-нибудь опасные зверушки и деревяшки, а?
— Ой, да Тьма с тобой, Гаврила Силыч, уруки и эльфы в союзе — это же паноптикум! Орчина достоин смерти — он покалечил наших солдат. Давай и мы изуродуем эту образину как следует, а потом заморозим и отправим на базу — отличный материал для опытов! Наши яйцеголовые от души в нем поковыряются…
— В жопе у себя поковыряйся, — сказал я и мигом выхватил из-за спины бердыш.
— Хо-хо-хо! — аки дурацкий Санта-Клаус, рассмеялся Эдик. — Думаешь, ваши дикарские каракули тебе помогут? Или этот модный томагавк? Силыч, я сам его сделаю. Никому не двигаться, слышите? Я оприходую этого орка.
— Идиот ты, Эдичка, — Гаврила Силыч напряженно оглядывал окрестности, и я даже засомневался — не вычислит ли он снайперскую пару? — Но делай как знаешь, я тебе не командир…
— Правильно, главный тут я! — торжествующе провозгласил Эдичка и развел руки в стороны.
Вокруг сразу как будто потемнело, запахло гарью, силуэт мага пугающим образом вырос, за его спиной развернулся и затрепетал сотканный из тьмы плащ, напоминающий вороньи крылья. И я почувствовал, как меня придавливает к земле, как выкручивает суставы, запирает дыхание и сбоит сердце. Ноги потяжелели, плечи ссутулились, позвоночник налился свинцом и, кажется, грозил высыпаться в трусы. Бердыш выпал из моих рук, печально брякнувшись на землю.
— Это называется «крылья мрака», орчина, — он подлетел близко, парил сантиметрах в сорока над землей, чтобы наши глаза находились на одном уровне. — Что — помираешь, свинорылый? Ваших Резчиков переоценивают, я всегда об этом говорил. Варварские закорючки и каракули — это шарлатанство и суеверие, никакого в этом толка нет, когда за дело берется настоящий маг!
Бахвальство и самоуверенность — вот что губит здешних волшебников. И во мне проснулась уверенность — с этим будет также. Пожалуй, этих его крылышек хватило бы на обычного урука с резьбой по телу от какого-нибудь Садзынара или другого Резчика. Мне и вправду было чертовски хреново, и подключись к дурацкому Эдичке насупленный Гаврила Силыч — мне бы конец и пришел, пожалуй. Помер бы прямо тут!
Но Гаврила Силыч, уверившись, что молодой маг держит ситуацию под контролем, улетел на своем летающем диске разбираться с пострадавшими от бочки стрелками. Работяги же подобрались поближе к нам и радостно гоготали, глядя, как представитель их хозяев мордует грозного урука. Они-то прекрасно знали, что этим миром правит магия, и победить мага может только другой маг! Эльфийки, привязанные к технике, никакого интереса не проявляли: они находились в полуобморочном состоянии уже давно.
— Ну, что? — Эдуард демонстративно поднял свою ладонь, чтобы все видели, как его ногти трансформируются в черные, длинные когти. — Посмотрим, какого цвета кишки у черного урука? Может — тоже черные?
— Впщт… — прошипел я сквозь зубы. — Впщт…
— Что? — удивился маг и приблизился к самому моему лицу. — Ты еще можешь говорить? Удавлю!
— Лк-тр-гр! — я сопротивлялся изо всех сил, напрягая волю, мне казалось — еще немного, и пелена мрака разорвется, нужно только постараться.
Катализатором почему-то послужил запах клубничной помады. Он что, пользуется клубничной помадой? Не, понятно — ветрено, губы трескаются, и все такое, но клубничная? И этот тип одолеет меня? Поставит на колени? Отдаст в поликлинику для опытов? Ну, нет!
