Олег сначала записывал указания Орлова, но вдруг закрыл тетрадь. Минуту он молча смотрел на старика, потом тихо произнес:
— Я надеюсь, Родион Родионович, вы нас поведете?..
— Это будет ошибка в календаре, парень. О поездке мы говорили, но ты сказал, что хочешь ехать теперь. На санях бы куда ни шло, но верхом, а то и просто пешком! Куда там…
— Почему пешком?
— Потому что ты покалечил бы лошадей на обрывах, потопил бы их в болотах, поломал ноги об острые камни, которых в высокой траве конь не видит.
— Так кто же тогда нас поведет? — растерянно спросил Олег.
Чижов не решался взять на себя обязанности проводника: он никогда не доходил до Сурунганских гор.
Правда, зимой он иногда охотился у холмов Лосиные Гривы, но это ж всего только половина пути.
— Во всей деревне не найдете человека, — убеждал он, — который бы поручился, что доведет вас туда. Брат мой, Тит, советует поискать проводника в поселке эвенков.
На следующий день оба брата уехали, а Олег дожидался их возвращения и убивал время около меня. Я ловил хариусов в речке, прямо около деревни. К нам присоединилась внучка Орлова и, едва заметив Олега, засмеялась:
— Что дуетесь, как бука? Вам это не к лицу. Полюбуйтесь, при первых же затруднениях товарищ теряет настроение. Тайга — это, знаете, тайга, здесь не ездят как по Невскому проспекту.
— Что вы знаете, Тамара, о нашем Невском?
— Во всяком случае, больше, чем вы о тайге. От Адмиралтейства до Московского вокзала я помню чуть ли не каждый дом.
— Тогда сдаюсь. А откуда же вы так хорошо знаете Ленинград?
— А я там училась.
— В Институте народов Севера?
— Да, я теперь учительница в национальной школе.
— Значит, мне следовало бы идти к вам в школу и изучать тайгу.
— Едва ли у вас хватило бы терпения. Что-то сейчас вы не очень им отличаетесь.
— Это зависит от учительницы, — вмешался я в разговор, но закончить мне помешала внезапно клюнувшая рыба. Я подсек большого хариуса, дугой изогнувшего удилище. Он пытался уйти к противоположному берегу и скрыться в коряги. Олег и Тамара с напряжением следили за моей борьбой с хариусом.
— Оборвет леску и удочку сломает, — волновалась Тамара.
— Выдержит! — возразил Олег. — Удилище гибкое, рассчитано по формуле упругости.
Тамара так громко рассмеялась, что спугнула с мели маленьких рыбок, и они рассыпались по водной глади.
Тем временем мне удалось удержать хариуса в небольшой заводи, а затем вывести на мель. Тогда, недолго думая, я бросился в воду и в подсаке вынес красавца на берег.
— Ох, здорово! — восторгалась Тамара. — Сразу видно, что вы знаете свое дело. Я тоже рыбачу, но с такой рыбиной я бы не справилась.
— Так! Теперь, значит, и вы бы могли ходить в школу, — засмеялся Олег.
— Ну что ж, и пошла бы. Учиться никогда не поздно. Лишь бы только не пришлось изучать сложных формул упругости и вычислять динамическую силу рыбьей мускулатуры. Идемте, теоретик, не будем мешать рыболову.
Когда вечером я вернулся в деревню, порядком обремененный пойманными хариусами, об экспедиции уже все было решено. Внук Хатангина, молодой зоотехник Еменка Намынки, брался довести нашу экспедицию до Сурунганских гор.
Он занимался оленеводством, а также имел несколько опытных участков, где жили пятнистые олени. Были тут и маралы, панты которых тоже используются для приготовления лекарства.
Еще мальчиком Еменка сопровождал своего деда на охоте и со временем стал лучшим следопытом в стойбище эвенков.
Эвенки кочевали многие годы после революции и долго не могли избавиться от старых родовых обычаев, поддерживаемых богатыми одноплеменниками и шаманами.
Однако действительность новой жизни все увереннее вторгалась в сознание эвенков. Их дети посещали школы, подрастали — ехали учиться в Москву, Ленинград, Омск, Иркутск и Владивосток. Возвращаясь, они приносили в родные стойбища новые взгляды на жизнь и труд.
В конце 1924 года эвенки перешли на оседлый образ жизни. Кроме охоты, они стали также заниматься земледелием, скотоводством и традиционным оленеводством, которое теперь было поставлено на современной основе.
Новое хозяйство требовало новых специалистов, и Еменка Намынки был одним из них. Он с энтузиазмом внедрял и пропагандировал более совершенный способ разведения оленей и ухода за ними; взялся за устройство опытного участка для оленей, который, несмотря на свои малые размеры, уже приносил крупные денежные доходы.
Еменка располагал к себе сразу, с первого взгляда. Он был высок, плечист и с его лица не сходила улыбка.
Еменка лучше, чем кто иной, знал далекие таежные уголки, дорогу к Сурунганским горам — он несколько раз ходил с дедом Хатангином.
Олег спросил, много ли в этих неизвестных таежных местах зверей и водятся ли там медведи.
— Хватает, — безразлично ответил Еменка. Беседа о предстоящем путешествии затянулась до полуночи. Серьезным вопросом был выбор лошадей, потому что для такой трудной и утомительной дороги подойдет далеко не всякая. Важно, чтобы лошадь была привычна к тайге, не пугливой и не шарахалась перед препятствиями.
Тит Андреевич пообещал выбрать надежных лошадей.
— Кстати, сколько лошадей нам нужно? — заинтересовался Олег.
— По крайней мере шесть, — ответил Родион Родионович.
— Шесть не много ли? — удивился геолог.
— Едет вас пятеро, а для вещей, палаток, инструментов, продуктов вам нужно было бы двух вьючных.
— Насколько умею считать, — вмешался я в разговор, — нас всего четверо, а у Еменки и Чижова есть свои лошади. Кто же пятый?
— Угадайте, — сказал Чижов.
— Разве что Родион Родионович не устоял? — догадывался Олег.
— Нет, Родионыч посылает своего «заместителя».
— «Заместителя»? Кто бы это мог быть?
Олег так беспомощно посмотрел вокруг себя, что мы рассмеялись.
С нами ехала Тамара.
Ее не пугали трудности путешествия, и она уговорила деда, чтобы тот позволил ей участвовать в экспедиции.
— Что мне с ней делать? — жаловался Орлов. — Сегодня прожужжала мне все уши. Заладила одно: хочу ехать, хочу увидеть неизвестные места и тигра. Я, дескать, уже взрослая, чтобы знать, что можно, а чего нельзя… Пришлось разрешить.
* * *
Договорились, что колхоз одолжит нам три верховые и две вьючные лошади. Тит Андреевич решил добавить нам еще одного участника — колхозного конюха, который бы присматривал за лошадьми.
— Кем же ты нас осчастливишь, Тит? — спросил его брат.
— Не беспокойся. Поедет опытный таежник Тимофей Старобор. Он сам предложил, когда узнал, что вы собираетесь к Сурунганским горам.
