Найко неотрывно глядел в окно. Оно казалось ему чем-то вроде экрана: в детстве он очень любил кататься на автобусах, разглядывая городскую жизнь, словно какой-то бесконечный сериал. Ему нравилось быть наблюдателем, несколько отстраненным от нее. А сейчас все снаружи было одновременно странным и знакомым — каменные плитки тротуаров, многочисленные небольшие каналы с низкими лодками… Ярко освещенные дома стояли возле них так тесно, что берега превращались в сплошную стену причудливых фасадов. Вполне возможно, что за многими из них…
Найко помотал головой, потом ненадолго задремал, убаюканный мягкими покачиваниями. Когда он проснулся, автобус уже мчался по темному асфальту низкого моста, перекрывшего широкую, свинцовую, как небо, реку Трир. Всего в полукилометре над ней возвышалось громадное, ребристое, темно-желтое здание гидроэлектростанции — оно же, очевидно, и плотина. По его крыше тоже шло шоссе, и только увидев на нем крохотные коробочки автомобилей Найко смог оценить размер этой постройки — длиной в полмили и высотой в двадцатиэтажный дом. В прошлый раз на реке ничего не было — а сейчас плотина казалась такой же неотъемлемой ее частью, как и берега.
Найко неожиданно охватила тоска — он чувствовал себя очень далеким от родины и очень маленьким. Когда-то, еще мальчишкой, он бывал в парке развлечений Усть-Манне — там прогулочная рельсовая дорога, среди прочего, проходила и под плотиной, почти под потоком рушащейся вниз воды. Её высота была всего метров пять, но все равно, его сердце отчаянно замирало. Точно так же замерло оно и сейчас — когда он ощутил массу огромного, холодного озера, которое удерживало это здание-плотина. Страх, что она опрокинется и белый вал сметет их, был глупым, очень детским… но от этого не менее реальным и он облегченно вздохнул, когда плотина скрылась за деревьями.
Город — вернее, его центр — остался позади. Гито-град не был похож на большинство остальных городов: он состоял из множества отдельных районов, разделенных лесами, озерами и реками. Сейчас автобус мчался по широкому, прямому, как стрела, шоссе, рассекающему темно-зеленые рисовые поля и небольшие рощи. Сумрачное, темно-серое небо казалось теперь странно уютным, словно ватное одеяло.
Слева, в отдалении от дороги, Найко заметил громадное двадцатиэтажное здание, похожее на поставленный торцом плоский кирпич. Темно-коричневые, гладкие и глухие, тускло блестевшие его боковины составляли как бы рамку толщиной метра в три, окаймляя сплошные полосы окон и темно-серого шершавого бетона. У основания этой коробки виднелось двух-трехэтажное плоское строение, занимавшее гораздо большую площадь.
Найко узнал гостиницу «Союз» — в ней его родители остановились в первые дни после приезда в Гитоград. Она совсем не изменилась, и его захлестнуло вдруг странное чувство — словно он и впрямь вернулся на восемнадцать лет назад, в прошлое. Он провел там только одну ночь и запомнил немногое. Больше всего его поразили очень высокие коридоры, обшитые медового цвета вогнутыми рейками и потолки из черного стекла, во многих местах почему-то разбитые — и все это в холодном свете слабых силовых полей, — он видел их тогда первый раз в жизни. О их номере он, как ни странно, не помнил теперь ничего, и это было почему-то обидно.
6.Получасом позже Найко по-прежнему сидел в автобусе, но уже блекло-желтом, разболтанном и почти пустом — обычном городском автобусе N 13. Тот же рейс, на каком он в первый раз ехал в Малау. Возможно, и автобус был тоже тот же самый — он так громыхал на ухабах, что, казалось, вот-вот развалится. Снаружи уже стемнело, и салон был залит тускло-желтым светом. В нем было всего несколько гитов, не обращавших на него никакого внимания.
Найко минут, наверно, десять разбирался в рейсах на пересадочной станции, но все прошло вполне благополучно. Сейчас он устроился на продранном дерматине сидения, по-прежнему неотрывно глядя в окно.
Он был уже в Верхнем Гитограде — тот состоял из двух уровней, разделенных довольно крутым откосом. Этот район города состоял из низких, небольших холмов, застроенных одно-двухэтажными домами. Между ними блестели маленькие озера.
Здесь было на удивление много молодежи — они собирались группками, пели и, иногда, танцевали. Найко подумал, что и здесь идет какой-то праздник, — но, насколько он помнил, никакого праздника сегодня не было. Зрелище казалось ему одновременно и странным, и знакомым, словно он был в каком-то необычайно подробном сне. Здесь было множество невысоких деревьев и зеленоватых силовых полей. Сочетание их света с коричневыми стенами представлялось ему почему-то необычайно уютным.
Автобус выехал на дамбу, запиравшую обширный пруд, и справа, за крутым откосом, потянулись низко склоненные деревья. За ними тускло блестела темная, поросшая тиной вода. Найко встрепенулся. Ощущение сна резко усилилось, он помнил, что Малау уже совсем близко.
Остановки здесь не было и ему пришлось просить водителя остановить машину. Тот исполнил его просьбу, но как-то враждебно, словно это место ему совершенно не нравилось.
Едва Найко вышел, разболтанные двери лязгнули, и автобус тут же тронулся. Он проводил его взглядом, потом осмотрелся.
Дорога здесь была неширокой, разбитой и неровной. В старом асфальте зияли глубокие колдобины. Слева полнеба заслоняла полоса высокого, таинственно шумящего леса. Справа тянулся заросший травой крутой вал высотой метров в пять. За ним тоже угрюмо темнели древние, огромные деревья, а единственный проем был обделан бетоном и заперт глухими стальными воротами. Сбоку от них, на плоском гребне укрепления, стоял побитый и облезлый блекло-голубой вагончик с небольшими, зарешеченными окнами, освещенными изнутри. Голая желтая лампа висела и над воротами, бросая бледный свет на дорогу.
Поскольку никакого звонка видно не было, Найко подобрал несколько камешков и начал кидать их в железную стенку вагончика. Стук получился довольно-таки громким.
После третьего удара вышел рослый парень с хмурым, скуластым лицом коренного ойрат. Стоя у края огороженной площадки, он смотрел на Найко сверху вниз. Вид у него был неприветливый — черный, с серебром, мундир Императорской Гвардии и автоматическая винтовка в руке. Судя по шуму, в вагончике сидело еще несколько солдат, или, быть может, работал телевизор.
— Чего тебе? — спокойно спросил парень.
Найко на миг охватила растерянность: сон кончился, и он как-то вдруг осознал, что находится в пяти тысячах километров от дома, в вообще-то совершенно чужой стране. Тем не менее, он справился с собой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
