Читаем без скачивания Красавица и ее чудовище - Ева Никольская

Нет! Нет, нет и нет. Красивое лицо брюнетки исказилось от отвращения к самой себе. Что за мерзкие думы занимают ее голову? Это все от страха, от страха за жизнь новенькой. Нравится – не нравится она ей, какая разница? Лишь бы успела вернуться вовремя, дурочка несмышленая. Ну зачем, зачем она ушла?

Потерев виски, поздняя визитерша подошла к столу и, взяв кружку, брезгливо осмотрела ее края. Выпить хотелось, и сильно. Но чистой посуды вокруг не наблюдалось, а пользоваться чужой желания не возникало. Повертев в руках ароматный напиток, девушка вдруг резко замерла, повела носом, а затем понюхала, поднеся чашку к своему побледневшему лицу.

– О-ох… – выдохнула она, едва не уронив исследуемый предмет. Коснувшись каменной поверхности, кружка издала громкий стук, а вино жалобно хлюпнуло, выплеснув несколько капель на столешницу. – Сонный порошок. Да что же тут делается? Если новенькая это выпила, она уснет прямо в коридоре. Демонова ночь! Я собственноручно придушу тебя, Арацельс, вот только дождусь утра и придушу. Если решил усыпить невесту, то следовало лично влить ей это пойло в рот и проследить, чтобы спать она легла на твоей кровати, а не за входной дверью. Говорила же, давай приду, нет… сам, сам он позаботится, вот и позаботился. Дурак!

Теперь уже Мэл не сомневалась, что блондин не желал зла своей Арэ. Наверняка девчонка вскрыла замок шпилькой или еще каким-нибудь острым предметом. Мало ли в женской сумочке водится разной полезной «ерунды»? Хм… а была ли у нее сумка? Нет, подобного жена Пятого Хранителя не помнила. Да и важно ли это? Маникюрные ножницы, как и заколки, новоявленную Арэ все равно за пределами магической печати не спасут. Ну почему? Почему эти мужчины тащат сюда неуравновешенных идиоток, а не умных и осторожных женщин? Так хочется порой иметь понимающую подругу, пусть даже эту, кудрявую, а не играть роль сиделки для Эссы, у которой помутнение рассудка случилось через пару часов после того, как та появилась в Карнаэле. Бедный Алекс, он до сих пор пытается вытрясти из нее дурь. Да куда там? Семь побегов за год, вопреки общим усилиям местных обитателей. Как она вообще живой осталась после таких приключений? Или на сумасшедших все как на кошках заживает? На этой уж точно!

Мэл вздохнула и, обойдя стол, села на край большой скамьи. Мысли об Эссе кололись иглами проснувшейся совести и заставляли сожалеть о своем поступке. Не следовало оставлять седую одну. Да, супруга Шестого Хранителя кивала и клялась, что не выйдет сегодня за пределы каэры. И печать наложила в ее присутствии, и даже привет новенькой передала… Но как можно верить той, которая давным-давно в ссоре со своей головой?

Брюнетка снова вздохнула. За двумя зайцами погналась – вот и результат. Одна без присмотра, вторая вообще неизвестно где… чудесная ночь! И даже выпить нечего. Бросив короткий взгляд на запястье, по которому мрачно вился черный рисунок, девушка с тоскливой обреченностью прошептала:

– Тридцать условных минут. Отсчет пошел, кудрявая. Давай уж, возвращайся, что ли.

Окинув рассеянным взглядом продукты, гостья наткнулась на лежащую поодаль тетрадь. За пирамидой из шоколадных плиток с той стороны стола ее не было заметно. Красные девичьи глаза сверкнули любопытством, и, придвинувшись к неожиданной находке ближе, Мэл осторожно коснулась раскрытого разворота. Отдернув руку, она яростно зашипела, в очередной раз помянув несчастных демонов. На лице брюнетки появилась болезненная гримаса, пальцы жгло, и она поспешно начала на них дуть, не забывая при этом ругаться.

Что же за ночь такая? Еще дневное время не вышло, а нервы уже давным-давно сдали позиции, запутавшись в перекрестных сетях злости и страха. А что будет утром, когда хозяин обнаружит в своей каэре не ту кареглазую девчонку, а ее, Мэл? О-о… хорошего точно не будет. А ведь она хотела как лучше. Что там Алекс обычно говорит про благие намерения? Дорога ими в Срединный мир выложена? Или нет? Ах да-а-а-а… в преисподнюю! Впрочем, одно и то же.

Боль отступила быстро, и гостья снова принялась за тетрадь, но теперь, после красноречивого предупреждения, не рисковала ее трогать, лишь разглядывала, все больше удивляясь. Это был Заветный Дар, который Арацельс никогда ей не показывал. Да что там, она даже не предполагала, что таковой у него имеется. С его-то взглядами на вопросы женитьбы. Но он был… и был активным Заветным Даром.

Да как такое вообще возможно, если эти двое еще не прошли свадебного обряда?! Почему тетрадь «ожила» раньше времени? И главное, что из этого следует?

Ответов Мэл не знала, а любопытство требовало получить хоть какую-нибудь информацию. Поэтому лучшее, что она смогла придумать, – это почитать раскрытые страницы. Они, к счастью, не кусались и не жглись, во всяком случае до тех пор, пока их не пытались потревожить чужие руки. Пробежавшись взглядом по фрагментам стихотворений слева, девушка прочла обведенную красным надпись справа:

– «Лилигрим»… Так-так, интересно. Может, не совсем безнадежна эта ночь?

Под коротким названием располагался основной текст:

На лице у тебя «алебастровый грим».Под глазами разводы от туши и слез.Сердце плачет в груди. Как же так, Лилигрим?Пол устелен ковром из рубиновых роз.

Ты лежишь среди них в потемневшей фате,Лепестками покрыт белоснежный наряд.Где улыбка твоя? Жизнерадостность где?Платье порвано сверху, и ребра торчат.

Твои руки раскинуты, взор как стекло.Смерть коснулась тебя поцелуем своим.Столько крови из вен среди роз натекло…Как же это случилось? Скажи, Лилигрим?

Только в мертвых устах не появится звук.Ты ушла, не прощаясь, ушла навсегда,Ускользнула, как птица, из дрогнувших рук.А вчера говорила, что все ерунда.

Твое нежное тело изодрано в кровь.Твоя брачная ночь стала пропуском в ад.Это плата такая у нас за любовь.Платье белое траурный сменит наряд.

Он сидит на полу в изголовье твоем,Смерть в глазах его, холод и мертвая мгла.Эту ночь провели вы в каэре вдвоем.Ночь любви… Ты ее пережить не смогла?

Лилигрим, моя Лили – хрустальный бутон.Не забыть мне твоих вдохновенных речей.Жениха ты любила… Но стоил ли онКрика ужаса, боли и смерти твоей?

Упокойся же с миром, Земное дитя,Одинокое Сердце, познавшее страсть.В Карнаэл ты явилась, смеясь и шутя,Чтобы в каменных стенах навеки пропасть.

Лилигрим… Моя фея, мой ангел, мой сон.Мой кошмар, моя память, отчаянья стон.Ты считала, что тем, кто любим, повезло?Ты ошиблась, малышка. Любовь – это зло.

В розах черное платье. И муж твой – вдовец.Ты вчера улыбалась, идя под венец…Как же гадко на сердце и хочется взвыть.Никогда, Лилигрим, мне тебя не забыть.

Дочитав последние строчки, Мэл скривилась. Опустив взгляд вниз страницы, наткнулась на сделанную месяцем позже приписку: «Восторженная мечтательница, бедная моя Лилигрим». А под ней, с обозначенной в скобках датой «полгода спустя», красовалась короткая, но весьма эмоциональная фраза: «Лили… Глупый и мстительный ребенок!» Девушка зло усмехнулась и мрачно добавила:

– Лицемерная стерва, а не ребенок, твоя Лилигрим!

– Сама такая! – дохнул ей в лицо порыв ледяного ветра, а колючий холод призрачной руки обжег щеку.

Мэл вздрогнула, резко подняла голову и встретилась взглядом с холодными глазами покойницы. О демоны! Как она могла забыть, что произносить имя этой мертвой твари в Карнаэле противопоказано? Какие-то секунды полупрозрачная «фея» сверлила брюнетку колючим взглядом водянисто-зеленых глаз, после чего плавно развернулась и направилась к выходу, постепенно тая на ходу.

– Где девчонка? Это твоя работа, да, Лили? – крикнула ей вслед брюнетка, лицо которой стало почти таким же белым, как у призрака.

Ответом ей был тихий смех, от которого веяло могильным холодом. Девушка невольно поежилась, впала в прострацию, затем встряхнулась, покачала головой и снова начала ругаться. Сегодня она ставила один рекорд за другим: по глупости, по открытиям, а еще… по сквернословию.

И словно в поддержку ей из коридора раздалась не менее виртуозная брань, сильно напоминавшая любимые выражения Алекса, разве что произносились они женским голосом. Сердце Мэл замерло и тут же сорвалось на бешеный ритм.

– Вернулась! – прошептала она, счастливо улыбаясь, и, торопливо выбравшись из-за массивного стола, побежала к двери. – Слава всем богам и демонам Безмирья! Успела… дурочка кудрявая.