Трейси прикусила губу и опустила глаза.
– Ой, мамочка, я тебя обожаю! Всегда оставайся такой!
– Я тоже тебя очень люблю, дорогая, – Соня Бенедикт улыбнулась ей. Не присоединяясь к их разговору, Тай осушил свой бокал и повернулся к Пейдж.
– Полагаю, вам приятно будет узнать, что первое впечатление от нашего семейства настолько же неточно, как расплывчатая фотография. Подождите пару недель, прежде чем судить о нас в полном объеме.
– Да это измена! – со смехом воскликнула Дайана, любовно глядя на него.
Соня Бенедикт встревожилась.
– Тай, милый, как ты можешь…
Трейси встряхнула черными кудрями.
– Это я виновата, тетя Соня. – Она с вызовом оглядела сидящих за столом. – Прошу простить, если вас утомила. Я больше не буду. – Повернувшись к Пейдж, она заметила вскользь самым светским тоном: – Какого чудного цвета ваши волосы! Какой краской вы пользуетесь?
– Ах ты, гадкая, противная девчонка! – не выдержала Дайна. Ее мать и брат заметно помрачнели.
– А ты чем лучше! – с жаром накинулась на нее Трейси.
– Как может такая очаровательная девушка быть такой злобной? – Голос Джоэла прозвучал настолько резко, что Трейси мгновенно побледнела и сникла. Глядя на ее огорченное лицо, Пейдж поймала себя на мысли, что ей жаль Трейси.
– Может быть, нам стоит приложить некоторые совместные усилия, чтобы поднять уровень нашего разговора? – мягко заметил Тай. – Ничто так не утомляет, как бессмысленная болтовня. И все это едва ли интересно Пейдж, ведь она здесь чужая. – И он вдруг улыбнулся своей поразительной улыбкой, перед которой не устояла бы ни одна женщина.
Пейдж поспешила отвернуться, заслышав голос Джоэла:
– Да, девочки, прекратите!
– Как скажешь, дорогой! – парировала его сестра.
– Тебя не переспоришь. – Он был рассержен, но не смог сдержать улыбки.
– Для такой малявки она неплохо держит удар, – лениво согласился Тай, внося в спор свою лепту.
– Прости, Тай. Боюсь, это я все начала, – подала голос Трейси, неожиданно мягко и дружелюбно. – Я только хотела пошутить!
Ложь ее была слишком очевидна, но Пейдж решила, что не стоит обращать внимание на неприязнь Трейси.
Зато Дайана расхохоталась в голос:
– Вот и повоевали. Но расплата будет жестокой!
– Ты, что, смерти хочешь? – в бешенстве обернулся Джоэл к сестре.
– Только от смеха! – За словом в карман она не лезла.
– Дети! Дети! Ведите себя прилично, – рассерженно воскликнула Соня Бенедикт. – Хотя, боюсь, вы уже на это не способны. Может быть, это от жары?
– Ладно, я замолкаю. – Дайана тепло улыбнулась матери. – Но минут на десять, не больше!
Пейдж неожиданно рассмеялась низким, заразительным смехом, и Дайана тут же обернулась к ней. Зеленые глаза ее проказливо блестели.
– Ой, вот бы мне так!
На другом конце стола Трейси дернулась, словно пытаясь что-то сказать, но Тай Бенедикт не спеша поднялся с места – воплощение небрежного изящества.
– Надеюсь, вы извините меня, что покидаю вас в первый же вечер, мне нужно переговорить с управляющим, он должен уехать на рассвете, – обратился он к Пейдж и улыбнулся мачехе, выжидательно глядевшей на него. – Я выпью кофе, когда вернусь, Соня. Сварю сам, так что не беспокойся.
– Никакого беспокойства, милый, ты же знаешь!
Пейдж проводила его взглядом. Он был ей чужим, но почему-то казался ближе, чем Джоэл, не спускавший с нее ласковых глаз. За кофе Соня Бенедикт заняла их веселой болтовней. Ей удалось закончить вечер в атмосфере дружелюбия и тепла, хотя порой в глазах ее мелькали недовольные искорки при слишком уж вольных выходках Трейси.
Пейдж безучастно вертела в руках изящный хрустальный бокал, почти физически ощущая неприязнь Трейси. Очень эффектная в сине-зеленом платье, под цвет ее глаз, пытаясь скрыть гнев, всем своим видом девушка выказывала полнейшее равнодушие к последнему увлечению Джоэла. Однако истинные чувства окрасили огнем ее высокие скулы. Они явно горели негодованием.
После обеда Пейдж и Джоэл ускользнули на веранду, чтобы насладиться вечерней прохладой. На пурпуре неба расцвели огромные звезды, белые и сияющие, какими они бывают лишь в пустыне. Прямо над головой у них мерцала Бринга, вечерняя звезда, колдунья, волшебница и хранительница всех любовников. Млечный Путь казался усыпанным маргаритками, а чуть дальше, над холмами, ближе к реке, небо украшал Южный Крест.
Такая прохладная после дневной жары, полная трелей и таинственных звуков, восхитительная ночь подчеркивала царящий вокруг них покой. Откуда-то издалека со свежим ветерком донесся вдруг вой динго, и от их жутких песен у Пейдж по спине побежали мурашки.
Джоэл ободряюще улыбнулся ей.
– Это просто динго охотятся, горожанка… сперва немного пугает, но со временем привыкаешь. – Он искоса взглянул на нее, такую юную, прелестную и такую уверенную в себе.
– Я так по тебе скучал, Пейдж. Боже, как же я скучал!
– Правда, Джоэл? – Золотистый свет из окон, пронизывая тьму, ласкал ее бронзовые волосы, отражался в блестящих глазах, подчеркивал точеную фигурку.
– Больше, чем ты думаешь! – Он подошел к ней сзади, обхватив за узкие плечи. – Пейдж, дорогая, как сильно у тебя бьется сердце! – Рука его скользнула ниже по плечу.
– Джоэл!
– Да? – Голос его стал хриплым, он едва сдерживал себя.
– Джоэл, прошу тебя!
– Ты так прекрасна, это просто чудо. Ты ни на кого не похожа. Ты лучше всех. Пожалуйста, верь мне, я люблю тебя, Пейдж. Это не на час, не на день. Это навсегда. Прошу тебя, милая, помоги мне.
Она попыталась отстраниться, но он не отпускал ее.
– Джоэл! – у нее перехватило дыхание.
Он отступил, ценой огромного усилия, с вызовом, почти враждебно глядя на нее.
– Так, значит, ты меня не любишь? Ты передумала? – Голос у него дрогнул, словно упрекая ее за равнодушие. Лицо его помрачнело и повзрослело.
Ситуация была взрывоопасной.
– Джоэл, прошу тебя, так нечестно. Ты же пригласил меня в Кумбалу не для того, чтобы просто переспать со мной. – Она запиналась, не зная, как объяснить ему. – Я так не могу, Джоэл. Прости, прости меня… – Она попыталась отстраниться, пораженная его страстью и тем, что не могла ответить на нее.
– Ничего, ничего! – Он прижался щекой к ее волосам. – Это я должен просить прощения. Просто я никогда прежде не испытывал таких чувств. Разве я виноват, что хочу любить тебя? Ты такая прелестная, такая очаровательная. Не говори, что это не так. Поцелуй меня, Пейдж, ну пожалуйста. Пейдж, прошу тебя, ради бога, поцелуй меня сама.
Она потянулась к нему в каком-то странном недоумении, с нежностью, почти… сочувственно. Джоэл резко нагнулся к ней, побелевшими пальцами впился в ее плечи, притягивая девушку к себе. Как утопающий, который тянется за глотком свежего воздуха.
– Пейдж, у нас так мало времени… Боже, любовь моя, ты словно шелк! – Голос его был настойчивым, хриплым от желания. – Я же небезразличен тебе, правда? Ответь мне, Пейдж!
Она прильнула к нему, ощущая смутную тревогу при мысли, что кто-то может увидеть их на веранде.
– Конечно, ты небезразличен мне, Джоэл, – сказала она мягко. – Ты же сам знаешь!
– Ничего я не знаю! Хотел бы, но не знаю. Но скажу тебе одно, детка: я тебя никогда не отпущу. Никогда. Ни к кому.
Наступило долгое молчание. Пейдж казалось, будто она стоит на краю пропасти, а рядом – чужой человек с безумными горящими глазами.
Она что-то слабо, протестующе забормотала.
– Не бойся, любимая, – нежно сказал он, вновь становясь самим собой. – Я не собираюсь делать глупостей. Просто из-за тебя я сам не свой! Пойми меня.
Отступать ей было некуда. Она подняла на него глаза, потом взглянула куда-то вдаль, затем вновь на него – в полном отчаянии.
Он ласково провел рукой по ее волосам.
– В твоих глазах тень, Рыжик! Почему?
Она прижала рукой жилку, трепещущую на горле.
– Я должна объяснить тебе, Джоэл, – сказала она осторожно. – У меня своя голова на плечах.
