Читаем без скачивания Форт Росс - Алекс Кун

Есть не хотелось, морпехи пытались меня накормить из котелка завернутого в тулуп и спрятанного в сушильный шкаф. Ну, вот ведь балбесы — или то или это, зачем совмещать-то было? Клевал носом над котелком. Ребята оживленно рассказывали, какой казус в буксировочном наряде случился. Слушал в четверть уха. Уловил главное — все остались живы. На чем и заснул, успев отодвинуть котелок, чтоб не пачкать графскую морду «салатом».

Мое утро началось далеко за полдень. Но началось хорошо. Ветер посвистывал в снастях и хлопал парусами. Черную воду вокруг конвоя расцвечивали солнечные блики от плавающих льдин. Мы шли на юго-восток, галфвиндом левого галса. Утром Беринг напоролся на лед и отвернул, вернувшись даже немного назад.

Матросы деловито суетились по всему кораблю, сбивая подарки Деда Мороза и работая парусами. Обстановка настолько разительно отличалась от вчерашней, что хотелось верить, Карское море осталось за спиной, вместе со своим закладным камнем — Северной землей. Два ноль в нашу пользу. Засел со штурманами за картами — спорить до хрипоты и прикладывать счисление к нашим вчерашним и позавчерашним шатаниям. Условно обозначили Северную Землю. Ее никто так и не увидел, но вытянутую область на карте мы нарисовали, проставив массу вопросиков. Дайте срок, будут у нас и исследовательские экспедиции с зимовками.

Конвой шел на юго-восток по морю Лаптевых. В этом уже сомнений не имелось, так как за кормой остались 750 километров после условной Северной Земли. Льды дали нам передышку, передав эстафету ветру, терзавшему корабли, упорно не спускающие паруса. Видимо, ветер прознал про наши скромные запасы топлива, и теперь пытался заставить запустить машины. Матросы, долго бездельничавшие, теперь работали за троих — играть парусами приходилось постоянно. Температура внутри кораблей упала, вслед за отключением ходовых котлов. Теперь утром вылезать из койки было… эээ… бодро. Но каждая сэкономленная тонна топлива повышала наши шансы, и никто не роптал, особенно после моей лекции команде, как будет выглядеть зимовка, если нас затрет льдами. Подвели предварительные итоги конкурса на лучшую идею по отмечанию прибытия. Одну премию выплатил, но сделал вид, что мне хотелось бы нечто более оригинальное, чем бочка медовухи в бане. Это у нас и так будет. Конкурс продолжился.

По правому борту периодически появлялась земля, редко обрывистая, часто просто полого выступающая из ледовой прибрежной крошки. Земля была для нас плохим знаком. Глубины в этом море вообще смешные, и если впередсмотрящий видел берег, значит, воды под нами, считай, нет. Разок даже вылетели на глубину в семь метров, что оставляло нам полторы сотни сантиметров до неприятностей. Приходилось держаться от берегов подальше, но там нас ожидал толстый лед. Все это под парусами, на порывистом ветру. Танцы на канате с веером. Без страховки. Точно напьюсь, когда мы дойдем. Не «если» дойдем, а именно «когда». Конвой, следуя плавному изгибу берега, поворачивал к востоку.

Экспедиция виляла вдоль побережья моря Лаптевых, пытаясь подойти ближе к берегу. О поименовании моря велись активные споры, название «мелкое море» забраковал, а больше ничем подходящим несущие нас воды себя не зарекомендовали. И это хорошо. Нам только тяжелого льда тут не хватало.

Искали место основания очередного берегового форта. Теоретически, знал, что где-то тут, в мое время, стоял порт Тикси. Вообще, запомнить крупную инфраструктуру Северного пути не сложно. Дуга побережья, с лучами островов, отсекающими пять морей — об этом рассказывал. Каждое море имеет крупную реку, в него впадающую. В устьях этих рек, или рядом с ними, стоят основные порты. Карское море, река Енисей — порт Диксон. Море Лаптевых, река Лена — порт Тикси. Восточно-сибирское море, река Колыма — бухта Амбарная. Правда, тут не обошлось без накладки — глубины бухты с трудом до 5 метров дотягивали, и пришлось искать пристанище поглубже, которое нашлась восточнее Колымы, в большой, защищенной бухте. Там был основан порт Певек, с глубинами от 25 до 15 метров.

Чукотское море, это финиш, и корабли рвутся без остановок через натянутую ленточку Берингова пролива, делая остановку только проскочив пролив, в бухте Святого Провидения. Название бухты говорит само за себя — произноситься, обычно, со вздохом облегчения.

Нельзя сказать, что других бухт и портов по Северному пути моего времени не было — просто мне о них неизвестно. Зато о достижениях перечисленных пристанищ, во времена моей юности трубили газеты, радио и телевидение. Северные порты были гордостью России. Потом гордость заменили целесообразностью, и дети моего времени уже не ведали, кто такие Диксон, Тикси и Певек, разве что им «не повезло» родиться в этой «глуши».

Впрочем, все эти грустные мысли от безделья. Конвой искал устье Лены, но берега, по правому борту, не отличались разнообразием. Указателя «река Лена» не наблюдалось. Слева белый лед, справа плоская, как стол, земля, с редкими взгорками. Погода установилась хмурая, ветреная, но без экстрима. По утрам клубился туман, постепенно поднимающийся к низким облакам. Солнце выглядывало иногда, вызывая ажиотаж у штурманов. Ночи, наконец, стали «белыми» — раньше все бонусы светлых ночей терялись в облаках и непогоде. Сделал для себя вывод, что мы рановато пошли по Северному пути. Стартовать нужно в июле. Да только неизвестно, как долго продлится такое благолепие в Северных морях, и хватит ли нам времени дойти до пролива имени нашего капитана.

Побережье постепенно заворачивало к северу, оттесняя корабли дальше в море, прямо в объятия льдов. Часто и густо пошли островки, рядом с которыми глубины стали совсем никакие. Срочно нужно изобретать эхолот. Тем более, акустик у нас уже есть, и принцип работы устройства аналогичен — рявкнуть в воду и посчитать, сколько времени пройдет до возвращения эха. Сложность эхолота в том, что человек уже малопригоден в роли приемника. Скорость звука в воде больше скорости звука в воздухе аж вчетверо. Сотню метров до дна звук пройдет менее чем за десятую долю секунды. Наблюдатель просто не успеет уловить вернувшееся эхо и точно засечь время. Тем более, особо точным надо быть на глубинах около десяти метров — тут точно человек не успеет. Нужна автоматика, над которой и думал. Полупроводники у нас пока сырые, эхолоты нужны прямо сейчас — оставалось думать над механикой. Невозможно? Да нет ничего невозможного! Резонаторные коробки, чтоб частоту сигнала от шумов моря отфильтровывать, угольный микрофон, чтоб преобразовать звуковые колебания в электрические, и вращающиеся диски, которые будут таймером. В понятиях моего времени — игровой автомат «однорукий бандит». Несколько легких дисков с цифрами, выстраивающимися в трехзначное число, раскручиваемые массивным маховиком, и в момент прихода эха отсоединяемые от маховика с последующим их торможением электромагнитом и колодками. В теории — все просто. На практике всплыла масса нюансов, и мне было интересно, как подобное торможение было сделано в игровых автоматах моего времени. Еще и обнуление значений нужно делать перед каждым новым циклом измерений. Кумекали с мастерами над «одноруким боцманом», но пока без результата.

Тем временем, «Авось» позорно сел на мель. Берега настолько вытолкали нас на север, что полоска чистой воды стала шириной с реку, и у этой реки нашлось дно, правда, песчаное и относительно мягкое — экипаж ледокола отделался ушибами и ссадинами от резкого толчка.

После часа заведения якорей за корму ледокола и сдергивания его с мели, запустили машины, отвернув еще больше на север и взламывая льды. Побаловались парусами, и будет. Где бы топливом разжиться? Берега вокруг уже много веков не помнят о лесе, наверное, со времен динозавров, когда тут водилась растительность судя по каменному углю, который от нее остался. Уголь меня устроит, но его еще найти надо, а значит, пора основывать очередной форт, и дать работу рудознатцам.

Конвой, идя сутки во льдах на восток, начал забирать к югу, разыскивая негостеприимно выпершую его землю. Обсуждался даже вариант основания форта на мелком побережье, но пришли к выводу, что это выброшенные силы и средства.

Берег встретил нас неожиданно далеко на юге, штурманы положили на карту подкову пути и вопросиками отметили мыс, выдающийся глубоко в море. Работы по картографированию окрестностей Ледового пути займут еще не один год, а то и десятилетие.

Наученные опытом, мы пустили впереди ледовых кораблей канонерки, пока лед вновь отступил от берегов. Одна из канонерок пошла на разведку и ее пришлось сдергивать с мели. Так мы и искали место под будущий форт, взбадривая себя периодическими авралами. Кто бы мог подумать, что тут так мелко — Финский залив заполярья.

Устье реки нашли случайно, катерами, выпущенными канонеркой сидящей на очередной мели. Позже выяснилось, что устье не одно — тут целая дельта образовалась, в которой один раз на мель сел катер. Просто мрак. И где тут порт организовывали? Или это не Лена? Как тяжело идти наугад!