Нет. Ты мне поможешь свершить, как это у вас в Италии называться: вендетту.
— Вендетта — это месть всей кровной линии. Убийство всего клана за смерть родной крови.
— Ну я же не итальянец, верно, милая? — хищно улыбается заправляя мои непослушные волосы за ушко. — Это будет маленькая вендетта, конкретному человеку.
Он обратно укладывает мои руки себе на шею и устраивается между ног. Головка скользит по налитым губкам размазывая влагу. Без предупреждения входит, заставляя жадно хватать ртом воздух. Не долго. Накрывает своим ртом лишая кислорода. Выбивая все ненужные мысли из головы. Все, кроме одной. Той, что цепляется за здравый смысл и личный эгоизм.
— Что будет со мной? — выдыхаю ему в губы.
— Ты будешь моей!
Глава 16
Утреннее солнце заливает нашу спальню давая понять, что это не сон, не выдумка, не мираж. Лучи ощутимо ласкают кожу тёплыми прикосновениями, пробуждает не хуже назойливого будильника.
Наши голые тела плотно прижаты друг к другу. Слиты воедино будто мы и вправду одно целое. Две надломленные половинки, с идеально высечеными краями точно подходящие друг другу.
Равномерное дыхание касается моего плеча, а сильные руки не выпускают из крепкой хватки. Так, кажется, поделилось всю ночь. Я чувствую себя в безопасности, а главное желанной.. и немного особенной.
Можно ли считать это утро совершенным? Пожалуй — да!
Когда все успело случится?
Когда наш мир стал одним на двоих?
Или все дело в близости? В этой дурманящей, порочно близости? Грязной.. ей хочется пачкаться и постоянно чувствовать его запах на себе, такой концентрированный такой безумный.
Не хочется ни на секунду расставаться с ним, потому что, когда я одна, пелена будто бы слетает с глаз. Реальность вытесняет всю фантазию и эфемерность наших отношений впуская холод, разочарование и понимание, что это всего лишь контракт. Две ничего не значимые подписи на бумаге. Игра. Умело спланированная стратегия, где каждый идеальной отыгрывает свою роль. Почти идеально.
Так почему же сейчас мне так хорошо?
Хорошо, как не с кем никогда ни было. Его прикосновения чужие и родные одновременно. Между нами огромная пропасть недопонимания и мост, здесь невозможно построить. Но когда все слова замолкают, «выключается свет» воздух раскаляется до предела связывая нас невидимой нитью похоти и только столкновение наших губ, является самым настоящим и таким желанным глотком свежего воздуха.
Я не в себе. Это ещё алкоголь пьянит мой разум. Вот почему я не пью крепкие напитки.
— Ты очень громко думаешь. — Пролетает возле уха с легкой хрипотцой. — Перестать.
Простые слова.. а действуют как очень мощный афродизиак. Покалывающими мурашками расходится вниз по позвоночнику разливаясь теплом между ног. Сжимаю бёдра, чтобы остановить это обжигающее желание. Не получается, потому что рука Кемаля ползёт вниз и нежно гладит по моей попе, запуская новую дозу возбуждения.
— Мне нужно привести себя в порядок. Впереди трудный день. — Накрываю его ладонь своей, останавливая.
А в голове совсем другое. Мылено, я умоляю его закрыть мне рот и не останавливаться. Хочу вот так, весь день напролёт. Только он и я. Только наша близость, солнечный свет и никого вокруг.
— Ты сейчас очень красива. — Заводит мою руку назад, блокируя. — Ничего лишнего. — Проталкивает свою между плотно сжатых ног желая доставить мне удовольствие.
Как и я ему. Обхватываю твердеющую плоть и сжимаю. Нежно размазываю выступившую каплю.
Кемаль рычит и свободной рукой обхватывает мое горло сильнее прижимая к себе. Выживает. Сильнее казалось уже некуда.
Входит в меня пальцами запуская по телу миллиарды искр.
— Я хочу, — шипит мне на ухо продолжая короткими толчками пронизывать меня, а я неосознанно сильнее сжимаю горячий член. — Чтобы ты, вот так, голая, — прикусывает мочку ушка, — спустилась вниз и приготовила нам завтрак.
***
— Я хочу вернуть своего охранника. Джакомо. — Смотрю как Кемаль недовольно оглядывает стол и пододвигает к себе чашку с кофе. Кофе уж точно дело моих собственных рук, а все остальное.. .
— Зачем? — Заглядывает в чашку и хмурится: — Есть без молока?
— Итальянцы, в первой половине дня, предпочитают пить кофе с молоком. — Забираю у него чашку и без сожаления выплескиваю содержимое в раковину, тару оставляю там же. Тянусь на новой.
— Я не итальянец, Сандра. Мне плевать на ваши традиции! Помой! — раздаётся грозный голос позади.
— Что? — оборачиваюсь непонимающе вскидывая брови.
— Чашку, что поставила в раковину. Помой и сделай в неё новый кофе. Без сахара и молока.
Я не посудомойка! Недовольно фыркаю, но принимаюсь за дело.
— Кстати о традициях, — звонко приземляю перед ним чашку чуть ли не выплескивая новый кофе, — я не могу заявиться к Бруно и позвать их на «званый ужин». Для этого мне нужен доверенный человек семьи. Он передаст приглашение. Мой доверенный человек — это Джакомо.
— Хорошо! — наконец-то делает глоток. — Только постарайся, чтобы я не пожалел об этом.
Это.. оказалось достаточно.. просто.
Недоверчиво наблюдаю за каждым его движением ожидая подвоха. Или, все-таки, приказа, выполнить его желание: раздеться.
— Это, — окидывает взглядом стол, переполненный изобилием итальянкой выпечки, — ведь не ты приготовила?
— Конечно нет! Я не умею готовить. Тебе нужно принять это. Но, я умею все организовывать. Пока ты был в душе я позвонила в свой любимый ресторанчик. — Делаю глоток своего капучино и обиженно надуваю губки: — Знаешь, организации тоже нужно учиться.
— Да.. пожалуй это одно из самых сложный умений, — соглашается со мной и я чувствую, будто за спиной расправляются крылья, которые, сейчас безжалостно вырвут с мясом. — Особенно, когда твоё имя на слуху. Когда половина Флоренции его боится из-за поступков брата, а вторая половина уважает — из-за щедрости отца.
Вот как у него так получается? Растоптать не прилагая особых усилий.
Глава 17
— Сеньора, утраты колоссальные, но сеньор Карбоне идёт нам на встречу, — не успев зайти на производство меня перехватывает рабочий. — Он заверил, что будет ждать от нас новую партию оливкового масла, как только дела придут в норму.
— Почему я слышу это от вас, а не от Фабрицио? — смотрю снизу вверх на высоченного парня. Раньше здесь его не замечала, — Вы вообще кто? Новенький?
— Как сказать, — пожимает плечами, — чуть меньше чем пол года работаю
