Не то в России. В России, во-первых, «слава богу, нет парламента». Во-вторых – и это главное – осью политической жизни России является не национальный вопрос, а аграрный. Поэтому судьбы русского вопроса, а, значит, и «освобождения» наций, связываются в России с решением аграрного вопроса, т. е. с уничтожением крепостнических остатков, т. е. с демократизацией страны. Этим и объясняется, что в России национальный вопрос выступает не как самостоятельный и решающий, а как часть общего и более важного вопроса раскрепощения страны.
«Бесплодие австрийского парламента, – пишет Шпрингер, – тем только и вызвано, что каждая реформа порождает внутри национальных партий противоречия, разрушающие их сплоченность, и вожди партий поэтому тщательно избегают всего того, что пахнет реформами. Прогресс Австрии мыслим вообще лишь в том случае, если нациям будут даны неотъемлемые правовые позиции; это избавит их от необходимости содержать в парламенте постоянные боевые отряды и даст им возможность обратиться к разрешению хозяйственных и социальных задач».
То же самое говорит Бауэр:
«Национальный мир необходим прежде всего государству.
Государство совершенно не может терпеть, чтобы законодательство прекращалось из-за глупейшего вопроса о языке, из-за малейшей ссоры возбужденных людей где-нибудь на национальной границе, из-за каждой новой школы».
Все это понятно. Но не менее понятно, что в России национальный вопрос стоит в совершенно другой плоскости. Не национальный, а аграрный вопрос решает судьбы прогресса в России. Национальный вопрос – подчиненный.
Итак, различная постановка вопроса, различные перспективы и методы борьбы, различные очередные задачи. Разве не ясно, что при таком положении вещей брать примеры у Австрии и заниматься заимствованием программы могут лишь бумажные люди, «решающие» национальный вопрос вне пространства и времени?
Еще раз: конкретные исторические условия, как исходный пункт, диалектическая постановка вопроса, как единственно верная постановка, – таков ключ к решению национального вопроса.
IV. Культурно-национальная автономия
Выше мы говорили о формальной стороне австрийской национальной программы, о методологических основаниях, в силу которых русские марксисты не могут просто взять пример у австрийской социал-демократии и сделать ее программу своей.
Поговорим теперь о самой программе по существу. Итак, какова национальная программа австрийских социал-демократов?
Она выражается в двух словах: культурно-национальная автономия.
Это значит, во-первых, что автономия дается, скажем, не Чехии или Польше, населенным, главным образом, чехами и поляками, – а вообще чехам и полякам, независимо от территории, все равно – какую бы местность Австрии они ни населяли.
Потому-то автономия эта называется национальной, а не территориальной.
Это значит, во-вторых, что рассеянные в разных углах Австрии чехи, поляки, немцы и т. д., взятые персонально, как отдельные лица, организуются в целостные нации и, как таковые, входят в состав австрийского государства. Австрия будет представлять в таком случае не союз автономных областей, а союз автономных национальностей, конституированных независимо от территории.
Это значит, в-третьих, что общенациональные учреждения, долженствующие быть созданными в этих целях для поляков, чехов и т. д., будут ведать не «политическими» вопросами, а только лишь «культурными». Специфически политические вопросы сосредоточатся в обще-австрийском парламенте (рейхсрате).
Поэтому автономия эта называется еще культурной, культурно-национальной.
А вот и текст программы, принятой австрийской социал-демократией на Брюннском конгрессе в 1899 г.
Упомянув о том, что «национальные распри в Австрии препятствуют политическому прогрессу», что «окончательное разрешение национального вопроса… есть прежде всего культурная необходимость», что «разрешение возможно только при истинно-демократическом обществе, построенном на основании всеобщего, прямого и равного избирательного права», – программа продолжает:
«Сохранение и развитие национальных особенностей народов Австрии возможно только при полном равноправии и при отсутствии всякого угнетения. Поэтому прежде всего должна быть отвергнута система бюрократического государственного централизма, равно как и феодальные привилегии отдельных земель.
При этих и только при этих условиях в Австрии сможет установиться национальный порядок вместо национальных раздоров, а именно на следующих основаниях:
1. Австрия должна бить преобразована в государство у представляющее демократический союз национальностей.
2. Вместо исторических коронных земель должны быть образованы национально-отграниченные самоуправляющиеся корпорации, в каждой из которых законодательство и правление находились бы в руках национальных палат, избираемых на основе всеобщего, прямого и равного голосования.
3. Самоуправляющиеся области одной и той же нации образуют вместе национально-единый союз, который решает свои национальные дела вполне автономно.
4. Права национальных меньшинств обеспечиваются особым законом, издаваемым имперским парламентом».
Программа кончается призывом к солидарности всех наций Австрии.
Не трудно заметить, что в программе этой остались некоторые следы «территориализма», но в общем она является формулировкой национальной автономии. Недаром Шпрингер, первый агитатор культурно-национальной автономии, встречает ее с восторгом. Бауэр также разделяет ее, называя ее «теоретической победой» национальной автономии; только в интересах большей ясности он предлагает пункт и заменить более определенной формулировкой, говорящей о необходимости «конституировация национального меньшинства внутри каждой самоуправляющейся области в публично-правовую корпорацию» для заведывания школьными и прочими культурными делами.
Такова национальная программа австрийской социал-демократии.
Рассмотрим ее научные основы.
Посмотрим, как обосновывает австрийская социал-демократия проповедываемую ею культурно-национальную автономию.
Обратимся к теоретикам последней, к Шпрингеру и Бауэру.
Исходным пунктом национальной автономии является понятие о нации, как о союзе лиц независимо от определенной территории.
«Национальность, – по Шпрингеру, – не находится ни в какой существенной связи с территорией; нации – автономные персональные союзы».
Бауэр также говорит о нации, как о «персональной общности», которой «не предоставлено исключительное господство в какой-либо определенной области».
Но лица, составляющие нацию, не всегда живут одной сплошной массой, – они часто разбиваются на группы и в таком виде вкрапливаются в чужие национальные организмы. Это капитализм гонит их в разные области и города на заработки. Но, входя в чужие национальные области и составляя там меньшинства, группы эти терпят от местных национальных большинств в смысле стеснений языка, школы и т. п. Отсюда национальные столкновения. Отсюда «непригодность» территориальной автономии. Единственный выход из такого положения, по мнению Шпрингера и Бауэра, – организовать рассеянные в разных местах государства меньшинства данной национальности в один общий междуклассовый национальный союз. Только такой союз мог бы защитить, по их мнению, культурные интересы национальных меньшинств, только он способен прекратить национальные раздоры.
«Необходимо, – говорит Шпрингер, – дать национальностям правильную организацию, облечь их правами и обязанностями»… Конечно, «закон легко создать, но оказывает ли он то действие, которого от него ожидают»… «Если хотят создать закон для наций, то прежде всего нужно создать самые нации»…
«Без конституирования национальностей создание национального права и устранение национальных раздоров невозможны».
В том же духе говорит Бауэр, когда он выставляет, как «требование рабочего класса», «конституирование меньшинств в публично-правовые корпорации на основе персонального принципа».
Но как организовать нации? Как определить принадлежность лица к той или иной нации?
«Эта принадлежность, – говорит Шпрингер, – устанавливается национальными матрикулами; каждый, живущий в области, должен объявить о своей принадлежности к какой-нибудь нации».
«Персональный принцип, – говорит Бауэр, – предполагает, что население разделится по национальностям… на основе свободных заявлений совершеннолетних граждан», для чего и «должны быть заготовлены национальные кадастры».
Далее.
«Все немцы, – говорит Бауэр, – в национально-однородных округах, затем все немцы, внесенные в национальные кадастры двойственных округов, составляют немецкую нацию и выбирают национальный совет».
