и женщин вблизи он видел вживую только на экране монитора.
Ни о какой интимности процесса речь не шла, это более всего походило на волонтерскую акцию. Типа раздачи гречки с тушенкой на патриотической акции, с той разницей, что кормили не всех, а самых фактурных, кого потом по телевизору показать не стыдно. Выбранные им две и третья были похожи как три капли воды. То есть с ногами, руками и прочими частями тела второго размера. Нулевой и первый он отбраковал. Третья чем-то напоминала жену старосты. Не тем, о чем можно было подумать, это было у всех, а какой-то аурой женскости, осознанной жизненной позицией, что ли. Её животик, грудь и глаза словно говорили громко, вслух: я женщина, моё призвание нравиться мужчинам, манипулировать ими, впитывать их и высушивать. Страшное дело!
А дальше как-то всё буднично вышло. Не то Вик не захотел, чтоб ополоснувшиеся девушки стояли перед палаткой (вигвам, типи, чум — да какая разница!), не то это они вперлись под полог, не обращая внимание на условности типа тайны интимного общения. Ну зашли и зашли. Спасибо, не набросились, как те поселковые. Смущение от откровенной бесстыдности происходящего, от понимания, что снаружи стоят односельчане вот этих двух голых девушек и одной женщины. Короче, неудобняк позорно проиграл длительному воздержанию, гормонам молодого тела и картинке троих коричневых женских тел, не обезображенных оленьими шкурами и слоями сала.
Запала хватило всем, фитиля тоже. Виктор, поставивший логическую точку в общении с представительницами местной культуры, на удивление не чувствовал себя смертельно уставшим или просто вымотанным. Он лежал на самой зрелой партнерше и терся с ней носами, словно еще не наигрался. Ах да, подробности обещал я вам не рассказывать, так что умолкаю. Мне и так очень неудобно от нечаянно увиденного.
На выходе из шатра его ждал конь, тыквенная емкость с водой и немой вопрос в глазах дикарей, мол, как оно?
— Всё хорошо, мне понравилось, спасибо. — Вик произнес это на русском языке, а потом подумал, что народ волнуется не за него. Пришлось добавлять, — всем всего хватило.
Чтоб его смогли понять, он поднял вверх ладонь с выставленными тремя пальцами. И тогда народ всё понял верно, разразившись поздравлениями на незнакомом языке. А девушки не вышли, они лежали на спинах, подложив под ягодицы валики из шкур. Естество белого вождя не та субстанция, которой можно дать стечь на землю. Прошу прощения за подробности, я не хотел.
Вик совершенно не переживал за свою безопасность, здесь не его современники кругом, а какие-то антиподы. В их городке за такой откровенный подкат к местным девицам могли и побить. Да что там, настолько откровенный подкат мог случиться только в состоянии сильного опьянения, по пьяни всякое бывает. И побить не могли, а обязаны были. А эти… Вику объяснили староста и Мигель, что раз шамана они отпустили, а к краснокожим девкам Счастливчик скатается прямо завтра, то на местных с этого момента повисает долг. И пока они не доставят в поселок трех обещанных невест, ни о какой войне или нападениях речи быть не может. Убивать врага, которому ты должен — это прямо совсем никак, такое пятно на собственной карме, что хуже и не придумаешь. Алонсо всё это разъяснял Виктору с таким лицом и интонациями, что Вик поверил — у них тут всё именно так и работает. В этом плане поселенцы недалеко ушли от дикарей-индейцев. Какое непуганое время. И общество!
Пока поправлял сбрую, затягивал подпругу, проверял подвязанные сумки, рядом крутился какой-то молодой и фактурный абориген, с жаром что-то доказывал Вику, чего-то от него требовал. Виктор как вежливый человек через раз соглашался, кивал головой. Он рассудил, что раз человек волнуется, что-то просительным тоном говорит, то наверняка он про свою подружку спрашивает. Или про сестру. Было бы бестактно промолчать или обидеть какой-то глупой фразой типа «да ничего у тебя подружка, сойдет». Хуже только сказать, что все они на одно лицо, и что лицо вообще не главное. Так что Счастливчик в конце концов доделал все свои дела и повернулся к индейцу. «Всё здорово, классная деваха, честное слово! Я не знаю, какая именно твоя, но как на мой вкус, то они все хороши, согласен?» Парень что-то промычал в ответ, видимо согласился. Так что Виктор со спокойной душой вскочил на коня и пустил его рысью. А то начнет этот малохольный детали выспрашивать, типа подход к невесте выяснять… А чего там искать, когда природа сама всё подскажет.
Маршрут его пролегал максимально просто — он возвращался к тому волшебному лесу, что подпитывает магов. Зачем? А чтоб оказаться в том месте, где караван вылился на равнину, а далее нет ничего проще, чем просто рысить по следу. По пути Вик пробовал подцеплять магией веточки и щепки, оставшиеся после каравана — в самом деле делать это было заметно труднее, чем на лесной поляне. Тем не менее, он продолжал свои тренировки, будучи уверенным, что не то время, чтобы расслабляться. Сегодня поленился, а завтра голову оторвали. Лишаться данного органа Счастливчик не хотел.
А потом ему в голову пришло, что управлять конем можно не только с помощью поводьев. И нет, он подумал не про свои ноги, до такого единения с животным следопыт пока не дошел. Он осознал, что потягивая правый или левый повод, просто поворачивает голову жеребца в нужную сторону, а конь без затей идет туда, куда его башку повернули. «Но башкой можно крутить и без повода» — Вик осознал двусмысленность этой фразы и засмеялся. А потом магическим посылом, который начал ощущать каким-то своим органом или шестым чувством, слегка повернул голову Ветерка. Ветерок всхрапнул, затряс головой и боле ника не отреагировал на такое воздействие. Эксперимент не удался — конь привык не к повороту головы, а тянущим ощущениям во рту, догадался Вик. Ну и ладно. Значит, надо учиться управлять коленями. Чего проще: пихай коленом коня и совмещай движение с работой поводом, он вскоре и привыкнет, голова вон какая здоровенная, ума много.
За всеми этими манипуляциями, которые Счастливчик производил прямо в пути, он как-то отвлекся от вроде бы привычного отслеживания округи. Казалось бы, это уже на автомате должно быть — едешь, крути головой на триста шестьдесят градусов. Ан нет, увлекся, загрузился и чуть не проспал: он услышал характерный топот копыт скачущего галопом коня. Приподнявшись в стременах и сев вполоборота назад он увидел приближающегося «на всех парах» дикаря. Еще минута и узнавание,
