Встаю с места, попутно подбирая с земли крепкий и относительно прямой сучок. Оружием его назвать еще нельзя, но на подручное средство вполне тянет. Описывая свое состояние, я несколько поторопился обозвать себя раздетым и разутым. По крайней мере, плавки на мне имелись, а вот с обувью было хуже. Приходилось ступать на землю осторожно, дабы не пропороть ступню об острый сучок. В связи с этим скорость моего передвижения была и вовсе смехотворной: уж чего-чего, а всякого мусора на земле хватало. Спустившись в ложбинку и пройдя по ней, поднимаюсь на небольшой холмик. Лес тут не такой густой, и я могу хотя бы оглядеться по сторонам. А вот если на дерево залезть? Вон, как раз чуть в стороне и елочка растет подходящая.
Раздвигаю руками кусты и ветки и осматриваюсь по сторонам. Спереди лес, справа — тоже лес. Налево смотреть не могу, мешают ветки. Сзади — ствол дерева. Перелезаю через пару ветвей, здесь уже обзор получше.
Снова лес, один лес вокруг. Стоп! А вот это что? Вдали виднеются какие-то непонятные сооружения: то ли стены, то ли башни. На фоне окружающего леса они смотрятся как-то мрачно, почти черные, без каких-либо особенностей. Отсюда не разобрать. Во всяком случае, какая-то цель появилась. Надо идти туда. Кто-то же построил эти сооружения! Значит, люди или, как минимум, дорога должны там присутствовать. Подтягиваюсь на ветках, чтобы спуститься вниз. И в этот момент пробившийся сквозь облака солнечный луч ярко вспыхивает на одной из башен, освещая, казавшийся до этого черным, купол.
Точно, это же купол! Церковный купол! Стало быть, все эти башни — церковь, а точнее — монастырь. Слишком уж много там строений для обычного сельского храма, да и стены вокруг него вообще ни к чему.
Спускаюсь на землю. Направление движения теперь более или менее понятно. Идти еще километров семь-восемь. Такими темпами раньше чем к завтрашнему дню я туда не поспею. Добывать огонь трением я не обучен, стало быть, перспектива холодной ночевки в неприветливом лесу становилась более чем вероятной.
Делать, однако, тут было нечего, и я потопал через лес в сторону монастыря. На мое счастье, выглянувшее солнышко, по-видимому, не собиралось больше прятаться за тучки, и его лучи, проходя сквозь крону деревьев, хоть как-то, но согревали. В лесу более-менее потеплело, и настроение слегка повысилось.
Протопав таким образом пару километров, я присел на упавший ствол, с тем чтобы чуток передохнуть. Сижу, прислушиваюсь, посматриваю по сторонам. Тихо. Только какие-то пташки чирикают, звуки обычные лесные. Нормальная лесная жизнь. Уже собираясь вставать, я последний раз огляделся по сторонам, и тут что-то зацепило мой взгляд.
Стоп…
Что-то я увидел… Снова кручу головой по сторонам. Ветки, стволы поваленные… Все не то… Но ведь было же что-то? Еще раз, только медленнее. Снова смотрим: ветки, стволы… Стоп! На дереве виднеется поперечная полоса содранной коры. Или я первоклашка, или это след от пули. Подхожу ближе и рассматриваю ссадину. Точно! Это пулевой след. Прикладываю к нему палку и смотрю вдоль нее.
В десяти метрах спереди палка указывает на здоровенную ель.
Топаю туда и после недолгих поисков обнаруживаю след от пули. Небольшая дырочка, на первый взгляд, миллиметров пять. Значит, в реальности калибр не менее 7,62.
Присядем и подумаем. Что мы имеем?
Имеем мы дырку от пули калибра 7,62 в дереве. Притом что лес достаточно глухой. Какова вероятность на третьем часу гуляния по лесу обнаружить в дереве недавно выпущенную пулю? Для непосвященных отвечу: такая вероятность стремится к нулю. Особенно в наше время, когда не так много людей с нарезными стволами бегает по лесу.
Вывод?
Или тут полно отморозков со стволами, или это не современный мне лес. И то и другое радости не доставляет никакой.
Идем в другую сторону. Туда, откуда эта пуля прилетела. Даже если там бродит на всю голову отмороженный браконьер с нелегальным огнестрелом, палить в полуголого мужика он не станет, поскольку опасности от него не почувствует. По крайней мере, сразу этого делать не будет. А дальше уж я постараюсь его такой возможности лишить. Еще раз прикладываю к дереву палку и смотрю в ту сторону, откуда предположительно прилетела пуля. Лес как лес, ничего особенного. Намечаю себе ориентир и осторожно двигаюсь в ту сторону. Не то чтобы я от кого-то прятался, просто лес тут достаточно густой, и валежника на земле хватает. Прохожу еще метров сто и спускаюсь в маленькую ложбинку. Начинаю подниматься на склон и вдруг останавливаюсь. Прямо передо мной на земле лежит обычная красноармейская пилотка. Не новая, достаточно затасканная. Она краем зацепилась за траву, а та ее сторона, что со звездочкой, лежит на земле. Осторожно приподымаю ее кончиком палки. Пилотка как пилотка, ничего необычного. Я таких видел великое множество. За одним небольшим исключением: все они были т а м, в далеком сорок первом или в не менее далеком сорок втором году. Вероятность же встретить такой раритет в современном лесу была не просто нулевой, она была скорее отрицательной.
Значит — что?
Опять за рыбу гроши?
Это что ж получается, опять меня вынесло куда-то в невообразимое прошлое?! Тоже мне, профессор! Нечего сказать, удружил! Взглянули в булавочную дырочку. Да так хорошо взглянули, что аж в нее и вывалились.
Хозяин пилотки отыскался через пару шагов.
Здоровый парень, совсем молодой, лет девятнадцать.
Он лежал ничком, выброшенная вперед рука сжимала флягу в матерчатом чехле. Пуля попала ему в голову, видимо, при этом пилотка и улетела вперед.
Я прислушался.
Тихо.
Ни шума шагов, ни голосов.
Судя по тому, что ссадина на дереве уже чуток заплыла смолой, стреляли здесь не сегодня. Как минимум день уже прошел. Навряд ли неведомый стрелок все это время сидел тут в засаде. Стало быть — подходим.
Форма обыкновенная, старого еще образца. Неудивительно. Встретить здесь солдата из Кремлевского полка я и не рассчитывал.
Сапоги.
Не чищеные уже достаточно давно, подошвы стоптанные — давно их таскает. Вернее — таскал. Размер? На первый взгляд — вполне подходящий. Но в моем положении выбирать не приходится, и это сойдет.
Так, форма налезла, интересно, на кого я сейчас похож? Хорошо, хоть побриться утром успел. А кстати говоря, это даже в минус тут пойти может. Парень-то небритый! Щетина у него — как минимум недельной давности. Ладно, с этим после разберусь.
Что у нас еще есть?
Спички в жестяном коробке, сбоку вставлен черкаш. Полкоробка, это плюс, холодная ночевка уже не грозит. Нож. Складной, несерьезный какой-то. Хрен с ним, на первое время обойдусь. Тряпочка какая-то — зачем? Черт его знает. Полкармана набито махоркой, отчего так?
Ремень. Хороший ремень, кожаный. На нем два подсумка. В одном одиноко болтается обойма патронов к трехлинейке. Хм, а сама винтовка где? Мне она точно бы не помешала.
Однако поиски мои ни к чему не привели, винтовку я не нашел. Да была ли она вовсе? Может, парень бросил ее еще раньше? Чтобы легче бежать было. Это, по правде сказать, ему не очень помогло. Судя по следам, бежал он издалека, вон они еще видны на земле. Он именно бежал, шаги длинные. А вот тут он устал, хотел воды глотнуть, снял с пояса флягу и… И не успел. Стрелок подошел, перевернул тело и забрал документы — карман на гимнастерке расстегнут и пуст. Может быть, и оружие он унес.
Кстати…
Несколько минут поисков увенчались-таки успехом — на земле отыскался след сапога. На след сапога погибшего он походил весьма слабо, а вот на след немецкого сапога — в самый раз.
Значит, что?
Сызнова фрицы?
Костер и теплая ночевка отменяются.
Зато во весь рост встает задача номер раз.
Мне нужно оружие.
И как можно скорее.
Отыскав на земле подходящую ямку, кладу туда парня и накрываю ветками. Сверху придавливаю ветки здоровенным булыжником. Авось не доберется до него лесное зверье. Выкопать для него могилу мне нечем. Нету даже карандаша, чтобы хоть что-то написать на надгробном камне.
Топаю по следам беглеца, благо что они видны неплохо. А крепкий парень был! Метров пятьсот он по лесу ломился, что твой лось! Интересно, откуда он бежал?
Ответ на этот вопрос отыскался достаточно быстро.
Поднявшись на очередной холмик, я увидел впереди проплешину костра. Он давно уже потух, над почерневшими головнями не виднелось ни одного дымка.
Вот откуда он бежал…
Около костра я отыскал еще троих. Гимнастерки порваны, по-видимому, они погибли от разрыва гранаты — вон след от этого разрыва виден около костра. А мой беглец, надо полагать, при этом уцелел и кинулся бежать. Но, несмотря на всю молодость и прыть, сделать это так и не сумел. Вопрос о том, кто были нападавшие, передо мной даже не стоял. На земле было полно следов от немецких сапог. Скорее всего, они пришли сюда утром на огонек костра или на дым. Сейчас уже сказать невозможно. Подошли поближе и кинули гранату. Ребята у костра, скорее всего, спали или дремали. Среагировать на хлопок запала никто не успел.
