– Тише, – говорят они мне, – тебе нельзя разговаривать.
Что же случилось со мной? В тот момент, когда я сбегала по лестнице, напротив резко, изо всех сил, распахнул дверь камбуза корабельный стокилограммовый кок. Тоже торопился. Дверь тяжелая, массивная, с металлическими острыми краями. Один край ее и пришелся мне аккурат в лоб. Рассек его без особого труда.
Мне долго не давали зеркало. А когда все-таки дали... Лучше бы не давали. Кровоточащая рана, заплывший глаз, перекошенное лицо. Надо мной читали молитву о болящей Наталии, а я, глотая слезы, расставалась с завтрашней прогулкой вдоль Афона. Куда мне теперь? Всю ночь промучилась. Голова разламывалась от боли, никакие компрессы не помогали. Но утром, измученная, невыспавшаяся, все-таки решаюсь на прогулку к Афону. Отговаривают: посмотри на себя. А что смотреть-то? И так знаю, что страшней не бывает. Но ведь монастырь Пантелеимонов, а Пантелеимон-то – целитель! Неужели оставит он своими молитвами травмированную паломницу из России? Меня усаживают на переднее сиденье автобуса. Подруга держит наготове лекарства. Сижу, боясь шевельнуться. Красота за окном не радует, болит, ох, как болит голова. Сочувственные взгляды: ну как? Нормально – улыбаюсь натянуто. А сама уже сто раз пожалела: куда еду, лежала бы себе в каюте...
Пересаживаемся на паром и – в сторону Афона. Звоном колокольным встречают нас монахи Пантелеимонова монастыря. Звон веселый, солнечный рассыпался по морской глади... отделяется от монастырского причала лодка. В ней трое монахов, догоняют наш паром, пересаживаются. В руках осторожно, трепетно держат небольшой резной ковчежец. Мощи целителя Пантелеимона... Божий угодник явился сам, к нам, чьим немощам несть числа, ко мне, сидящей в тенечке под синим зонтиком, так уставшей от саднящей на лбу раны. Вот уж поистине скорая помощь! Не дерзну даже приблизить мысль, что были услышаны мои молитвы, но на корабле столько монахов, священников, глубоко верующих паломников. Многие сочувствовали мне, может, молились?
Мы по очереди подходим к ковчегу и прикладываемся к святым мощам. Мы волнуемся, мы понимаем, что в нашей жизни сейчас особая минута. Вот и моя очередь. Приложившись к мощам, мысленно прошу целителя – исцели, помоги в немощи и совершаю дерзкий поступок: истерзанным своим лбом прикасаюсь к темнеющим в ковчеге мощам. А вечером... вечером у паломников было нечаянное развлечение: они искали на моем лбу... следы от раны. Опухоль спала, глаз открылся, рана зарубцевалась, и только тоненькая, едва заметная ниточка шрама легла на мой лоб памятью об ушедшей боли и свершившемся чуде.
Вот такая история. Среди моих коллег в редакции есть двое путешествовавших со мной и готовых подтвердить сказанное. А впрочем, зачем нужны подтверждения? Не было бы помощи от никомидийского святого, не шли бы к нему люди. Вспомните, к каким докторам мы ходим? К тем, кого нам порекомендуют. А рекомендуют уже после того, как кому-то помог. Молва, как добрая, так и худая, на Руси всегда проворна. И если уж идут, если уж припадают к иконе, если уж за своего, за родненького почитают, – помогает Пантелеимон. Одним помогает, к другим доброй молвой доходит. Вот и идет по Руси слава угодника Божия, и перед иконой его всегда свечи».[21]
КТО ДОЛЖЕН ПРОСИТЬ?
Сама садик я садила
– У вас сонники продаются?
– В церкви сонники не продаются. Это грех... чародейство.
– Ну, тогда я не буду в церкви сонник покупать.
Болея, страдая, пытаясь найти причину болезни, ее духовный смысл, ее цель, можно и нужно молиться. Прости меня, Господи! Помоги, целитель Пантелеимон.
Правда, очень и очень часто случается так, что, даже приходя на исповедь, люди искренне недоумевают:
– В чем мне каяться? Никого не убивал. Честно работал. Людей не обижал. Зла ни на кого не держал. И голове своей руками помогал...
Что ж? Любишь кататься? Люби и катайся. Как говорят, живи так. Только не нужно обижаться на священника, который не примет такую «исповедь», предложит еще подумать, вспомнить, почитать соответствующие книжки в помощь кающимся.[22]
Гадал? К экстрасенсу ходил? Обижался? Завидовал? Сплетничал? По воскресеньям работал? Детей верующими не воспитал? И так далее и тому подобное...
Но пока мы живы, можем меняться. Значит, исцелять свою душу, – а за ней и тело поправится. Так что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Господь дал человеку свободную волю. И поперек этой воли даже Он Сам никого не спасает. Насильно, говорят, в рай не тянут.
Поэтому первая помощь болящему – его собственная. Лежим, молимся, просим прощения, размышляем о жизни и о себе.
Одно условие. Молимся и размышляем – искренне и до конца честно.
Результаты иногда просто поражают.
«Ученик 1 класса Перервинского духовного училища Вячеслав Шумов, Верейского уезда, села Субботина, умершего священника Николая Евфимия Шумова сын, от роду 15 лет, с 1870 страдал болью головы и глухотой, за что и исключен из училища в 1873. В конце 1874 дошел до крайней степени глухоты, так что не слышал близкого колокольного звона.
Сколько ни пользовали его медицинскими средствами, ничего не помогало, наконец врачи объявили, что болезнь останется неизлечимою. Мать больного, вдова, по крайней бедности живущая в селе Острова, много скорби перенесла ради своего сына. По исключении из училища он жил Христа ради в Москве, у отставного майора Петра Алексеевича Протопопова.
Мать приехала в Москву подать прошение на содержание сына. На пути из медицинской конторы, где освидетельствовали болезнь Вячеслава, матери пришла мысль зайти в Афонскую часовню во имя вмч и целителя Пантелеимона при Богоявленском монастыре, помолиться об исцелении больного.
Не доходя до часовни и думая проститься с сыном по выходе из нее, мать дала ему 10 коп. на баню.
Помолившись и приложившись к мощам, мать вышла из часовни, а больной не мог приложиться одновременно с матерью из-за тесноты, и дождался, пока станет свободнее. Он приложился к св. мощам, опустил в кружку полученные у матери 10 коп., взял при мощах ваты, положил в уши и вышел из часовни к матери, ожидавшей его. Прощаясь с сыном, мать стала громко кричать ему на ухо, говоря: „Иди с Богом к своим благодетелям, да не забудь, что у тебя есть 10 коп. на баню“. Тот возразаил: „У меня денег нет, я опустил их в кружку при мощах“. Мать стала бранить его: „Что ты наделал? Где я тебе возьму теперь 10 коп. на баню?“ И со скорбью они расстались.
Мальчик пришел к благодетелям в дом, они, увидав его, стали говорить между собою: „Как это поздно пришел, где он был до вечера? Не иначе, их с матерью в попечительстве задержали“. Мальчик Шумов же услышал их разговор и сказал: „Да, нас там задержали“. Благодетели удивились и спросили, с чего он вдруг стал слышать? И он ответил: „Не знаю“.
Больной с тех пор стал слышать хорошо и совершенно здоров головою. Между тем мать его, сильно беспокоясь о сыне, увидела однажды его во сне молящимся перед иконой св. Пантелеимона. Ей снилось, что она, став позади сына, из глубины сердца воскликнула: „Угодниче Божий! Помоги ему и устрой его в жизни!“ Проснувшись, мать почувствовала некоторую отраду, но не могла совершенно успокоиться и отправилась в Москву навестить сына. Прибывши к нему и узнав, что он совершенно здоров и хорошо слышит, услышав его рассказ, как он вместе с ней молился у мощей святого и положил в кружку единственные свои деньги, она исполнилась благодарности, вместе с сыном пошла в часовню и отслужила благодарственный молебен св. вмч. Пантелеимону и объявила о исцелении преосвященному Игнатию с представлением свидетельства от известных лиц в удостоверение бывшей глухоты.
Исцеление отрока внесено в запись исцелений, ведущуюся при афонской часовне».[23]
«Я страдала нестерпимой болезнью 17 лет, все внутренности болели. И ничто мне не помогало, болезнь приковала меня к постели, и я думала, что навек останусь калекой. Однако мне прислали образ св. великомученика Пантелеимона, и я с усердием стала молиться ему о даровании облегчения.
Вдруг заснула и во сне вижу его самого, который сказал мне: „Ты не лечись ничем, будешь здорова“. Проснувшись, почувствовала себя совершенно здоровою и по настоящее время то же самое чувствую, о чем и считаю своим долгом вас уведомить».[24]
Родные, любимые, любящие
Записки:
«О здравии тяжколюбимого»
«О уповании»
Мне очень хотелось услышать о помощи целителя Пантелеимона лично от тех, кому он помог. От знакомых, про знакомых. И несколько дней я опрашивала всех, кого встречала. Вопрос формулировался просто: «Расскажите, как вам помог когда-нибудь целитель Пантелеимон».
Поскольку дело было в выходные дни, разговаривала я в основном с прихожанами нашего храма.
Для нас святой великомученик Пантелеимон – не один из сонма святых, а особый святой. Выше я уже упоминала, что настоятель нашего прихода – врач. Приход носит имя святого великомученика и целителя Пантелеимона. Созданное о. настоятелем Общество православных врачей Петербурга – имя еще одного врача, почти нашего современника, исповедника архиепископа Крымского Луки (Войно-Ясенецкого), хирурга, известного во всем мире; в любой день в нашей церкви бросаются в глаза женщины в белых апостольниках с крестом – в приходе действует сестричество милосердия.
