Читаем без скачивания Повседневная жизнь современного Парижа - Ольга Семенова

В нерелигиозных семьях дело обстоит иначе. Для сравнения приведу стиль жизни двух женщин: верующей Джоэль Барбагли и лишь изредка заходящей в церковь Каролины Перро. С обеими я познакомилась пять лет тому назад перед воротами начальной школы Святого креста, где учились наши дети. У Джоэль Барбагли уже было двое сыновей, и она только-только родила дочку Мари Виржини (француженки обожают давать детям двойные имена). Встречая Джоэль, я останавливалась, чтобы поглядеть на сидящую в коляске хорошенькую рыженькую девочку, и удивлялась: «Как же она быстро растет!» — «Ах, слишком быстро, на мой взгляд!» — с ностальгической улыбкой замечала Джоэль. Мы стали наведываться друг к другу в гости, благо живем в соседних домах. Квартира Джоэль находится на первом этаже, называемом французами «ре де шоссе» (первый, соответственно, они считают вторым), с окнами на широкий бульвар. Перед домом — газон и высокие деревья. Квартира как квартира: гостиная, две спальни, чистенькая светлая кухня, небольшой внутренний садик с пластиковым столом посредине, за которым семья обедает летом, но в гостиной, по соседству с диваном и библиотекой, стоит внушительных размеров средневековая статуя Богородицы — такие можно увидеть во французских церквях. «Мы с мужем, Мишелем, купили ее у провинциальных антикваров, — объяснила Джоэль, мечтательно глядя на Богородицу. — Когда-нибудь у нас будет дом с часовенкой (Мишель так об этом мечтает!), мы ее там поставим и будем молиться». За домашним кексом и чаем я узнала, что семья мужа Джоэль очень верующая и его сестра недавно родила седьмого ребенка — аборты у верующих католиков не признаются. Две комнаты Джоэль отдала под детские, ночует с мужем в гостиной, в мезонинчике, обустроенном над диваном. «Вот уж не думала, что мне до сорока лет придется карабкаться по лесенке в мою „спальню“!» — веселилась она. Муж Джоэль трудится директором на основанной его дедом небольшой фирме по изготовлению облицовочных материалов, зарабатывает хорошо, но арендовать более просторную квартиру не может — много денег уходит на оплату католической школы сыновей, и надо откладывать на обучение дочки. Вскоре Джоэль забрала старшего сына из нашей католической школы, чтобы перевести в еще более строгую, под названием Опус Деи, где уже учатся шестеро его кузенов и кузин, но мы продолжали регулярно видеться. «Ты знаешь, — сообщила мне Джоэль со смехом в одну из встреч, — сестра Мишеля ждет девятого ребенка!» — «Так ведь она год назад родила восьмого!» — «Абсолютно верно, это случайность, но в кругу их верующих друзей такие „случайности“ весьма приветствуются»…

Через пару месяцев живот Джоэль в четвертый раз заметно округлился, и я с ужасом представляла, как она каждый вечер забирается по узенькой крутой лесенке в свой «мезонин». Сама Джоэль ничуть от этого не страдала, и ее хорошее настроение и живот увеличивались в геометрической прогрессии. Теплым сентябрьским днем Джоэль в четвертый раз сделали кесарево сечение и на свет появилась Луиза. Через три недели я получила фотографию крестин. Загоревшая за время летних каникул в Бретани семья: сияющие папа с мамой, мальчики в шортах и белых рубашках, Мари Виржини в светлом платье, а в центре новорожденная в кружевных пеленках. «Вот теперь мы в полном составе, — радостно заявила Джоэль, — а то до рождения Луизы у меня было ощущение, что кого-то не хватает. Конечно, семье тесновато, но Господь обязательно нам поможет. Не может не помочь». Говорила она так убежденно, что я только диву давалась, где эта маленькая кругленькая женщина находит силы и уверенность? Кризис в разгаре, все служащие фирм ходят как в воду опущенные, повсюду сокращения…

Вскоре начались неприятности и на фирме у Мишеля, число заказов на облицовочные материалы сократилось, потому что многие стройки заморозили, работники в течение двух месяцев не получали зарплаты, у Мишеля и Джоэль нечем было платить за школу детей, и они готовились съезжать с квартиры. «Придется закрыть дедово дело», — грустно признался Мишель другу-священнику после воскресной мессы. «Подожди, — попросил тот, — давай сперва я отслужу молебен в офисе, а ты поручишь дела фирмы покровителю строителей и мастеров святому Иосифу». Сказано — сделано. На следующий день после молебна Мишель в присутствии священника и пяти самых верных сотрудников, согласившихся поработать бесплатно еще один месяц, заявил, что теперь глава фирмы не он, а святой Иосиф — ему и спасать положение. Наутро раздался телефонный звонок Мишеля искал старый клиент-архитектор, не появлявшийся лет восемь. «Выручай, срочно нужен материал для облицовки десятиэтажного дома!» За ним позвонил второй заказчик, третий, четвертый. Мишель и Джоэль не верили своим глазам: работы теперь было больше, чем до начала кризиса. Убежденные в чуде, они описали происшедшее, отправили рассказ по электронной почте всем друзьям, расплатились с долгами и уехали с детьми отдыхать в монастырь на юге Франции. «Знакомый настоятель неожиданно предложил нам на две недели гостевой домик, — сияла Джоэль, собирая чемоданы, — а ведь мы и словом не обмолвились ему о наших бедах, не иначе и здесь похлопотал святой Иосиф. Я всегда знала, что Господь нас не оставит!»…

Когда Каролине Перро исполнилось сорок, а двое сыновей подросли настолько, чтобы самим ходить в школу, она стала замечать недостатки мужа Доминика, хозяина фирмы по импорту китайской мебели и сувениров. Слишком много работает. Придя домой, отдыхает, а не ведет ее в ресторан. Спит в воскресенье после обеда. Располнел. Каролина переехала в отдельную спальню и усиленно занялась гимнастикой в спортивном клубе. Доминик от переживаний за месяц похудел на десять килограммов, принялся выводить Каролину в рестораны, но в спальню к нему она не вернулась. В ней появилось что-то от развинченной девчонки-подростка. Ее новые приятельницы по спортивному клубу, которых я увидела на дне рождения Каролины, тоже оказались стареющими подростками. Весь тот вечер Каролина протанцевала со смазливым брюнетом в плотно прилегающей к телу рубашке, — такими обычно изображают итальянских альфонсов во второсортных американских фильмах. Потный Доминик бегал от гостя к гостю с бутылками шампанского и вымученно улыбался. Кто сказал, что «кризис сорокалетия» бывает только у мужчин? Сейчас Каролине 46 лет, несколько месяцев назад она подала на развод, переехала с сыновьями на другую квартиру и вроде бы нашла свое счастье — разведенного военного. Доминик ежемесячно платит на содержание мальчиков две тысячи евро — алименты, называемые «пансион алиментэр».

Первые алименты были выплачены во Франции в 1898 году. Добился их для своей клиентки, совращенной незамужней девушки, знаменитый судья Шаньо. Он говорил: «В результате близких отношений рождается не только ребенок, но и естественная обязанность его воспитывать и ему помогать». В те времена многие были с ним не согласны. В 1899 году четырнадцатилетняя Ирма Фостюр убежала со своей матерью от работодателя Филлипона, проживавшего на улице Брока в 13-м округе, взяв из кассы 15 франков и 64 сантима (эквивалент сегодняшним трем евро). Их поймали и судили за воровство. Небольшое уточнение: Филлипон изнасиловал Ирму, а когда она родила ребенка, стал вычитать деньги из зарплаты, потому что она теряла несколько минут рабочего времени на кормление. Когда родился второй ребенок, Филлипон выгнал всех четверых на улицу. В тот момент она и решилась забрать вычтенные из зарплаты деньги. И что любопытно: судья искренно возмущался поведением Ирмы, и адвокат Граттеро пустил в ход все свое красноречие, чтобы добиться ее освобождения.

Сейчас каждый год французские суды выносят около пяти тысяч приговоров разведенным отцам за уклонение от выплаты алиментов. Особенно много таких в Париже. Столичный судья по семейным делам Эмманю-эль Куиндри считает, что виной этому подорожание и кризис. «Многие отцы и матери живут в безнадежной ситуации. Какие алименты может выплачивать мужчина, зарабатывающий 1500 евро в месяц, из которых минимум 800 идет на аренду квартиры?» Но даже хорошо зарабатывающие отцы решили, что несправедливо со стороны правосудия доверять матерям воспитание детей, а им оставлять только финансирование. Президент ассоциации «БОБ папа» Алан Казенав объясняет: «Отцы, преследуемые сегодня законом за уклонение от выплаты, не похожи на тех папаш, которые в прошлом так часто сбегали, не оставив адреса. Они посвящают детям много времени, проводят с ними выходные, но не хотят, чтобы их воспринимали как выписывателя чеков». Учитывая пожелания отцов, судьи при разводах чаще стали «делить» детей — две недели они проводят в квартире мамы, две у папы. Эта система называется по-французски «гард партаже».

За французами давно утвердилась репутация ловеласов. Так ли это на самом деле? Когда интересная женщина заходит в ресторан или бистро, к ней, разумеется, обращаются все взгляды, но далее француз не более настойчив, чем россиянин. Парижанин легко отпускает комплименты и не прочь познакомиться с приглянувшейся девушкой на улице, но говорит в нем не только инстинкт, но и эстет. Он не просто надеется на интрижку, а отдает дань красоте. Житель Парижа ценит женскую красоту, как житель Лондона хороший чай или старинные акварели. Флирт для него не цель, а стиль жизни. Его ухаживания изящны, полны юмора и редко когда ставят женщину в неловкое положение. Легкость, свойственная парижанам в отношениях со слабым полом, не означает, что они не способны на сильные чувства и верность. 2 февраля 1989 года парижанин Бернар Жентиль 50 лет помог своей теще Фернанде (82 года) перелезть через резной зеленый парапет моста Мирабо в 16-м округе. Старушка бросилась в ледяную воду Сены, а Бернар пустил себе пулю в висок. Оба не выдержали смерти дочери и жены Мишель, утонувшей в Сене два месяца назад. Местом смерти они выбрали мост, прославленный Аполлинером: «Под мостом Мирабо течет Сена, унося нашу любовь. Надо помнить, что радость всегда приходит после печали».