вонь сгоревшей плоти и волос.
«Хорошо, что он мне так не помог».
Пришлось сделать элементалю внушение, без моего разрешения «не помогать» мокрым сушествам стать сухими.
Едва мужик вспыхнул, как мятеж прекратился сам собой, собирающаяся возле ямы толпа с дрекольём быстро рассосалась, а у копальщиков вдруг проклюнулся небывалый энтузиазм.
Только две недели спустя, когда глубина раскопа достигла пяти метров, пошли первые находки. Сначала были найдены запечатанные амфоры с крышками, залитыми воском.
Обуянные жадностью, тупые идиоты-копальщики, презрев страх передо мной и злобной дроу, скрыли от меня пару амфор. Поздно ночью я проснулся от резкого запаха, идущего со стороны лагеря рабочих.
Дроу тоже его почуяла, пришлось выбираться из нашей хижины и идти проверять его источник.
В одном из шалашей я и нашёл обе распечатанные амфоры.
Свои я открывать не рискнул, так как своё время читал, что древние захоронения нередко защищали всякими ловушками, в том числе и смертельными болезнями. А судя по весу, в амфорах не было ничего материального.
Всё, что я обнаружил, это два куска истлевшей ткани, тщательно обнюхав их, убедился, что именно они и являются источником вони.
Мне не представляло бы труда по запаху найти виновных, но тогда пришлось бы их убить, а у меня и так было мало людей.
До утра никто не умер и вообще не выглядел заболевшим. Кстати, этот случай добавил людям трудового энтузиазма, видимо, в будущем рассчитывали меня опять обокрасть.
Следующие три дня все шло как обычно, разве что земля становилась всё твёрже и твёрже. Мне даже приходилось её несколько раз облучать «Разложением».
Началось всё утром четвертого дня, несколько копальщиков и одна женщина из поварих вдруг покрылись голубыми пятнами, но при этом не испытывали никакого дискомфорта.
Что это за зараза, мы узнали в полдень, женщина, замешанная в краже, готовя обед рабочим, порезала руку, несмотря на то что порез был неглубоким и не затронул артерий, кровь остановить не получилось. Помогло только наложение жгута, рана же даже и не думала закрываться.
На следующий день все зараженные стали потеть кровью, а в лагере началась паника.
Я неизвестной болезни не боялся, тысячи единиц в «Здоровье» с гарантией защищали буквально от всех болезней. Тем не менее мне пришлось идти и лечить ублюдков, рабочих у меня было и так немного, причём лечение каждого обошлось мне в тысячу единиц маны.
Ещё десять дней спустя, когда глубина раскопа достигла восьми метров, голубые пятна проявились у всех, даже у тех, кого я вылечил раньше, нас с Тамери-бран болезнь не затронула.
Вспыхнувшую панику и попытку побега подавил очень просто, искалечил самых горластых и вылечил в последнюю очередь.
В следующий раз болезнь проявилась неделю спустя и протекала гораздо быстрее, тем не менее я справился, но после лечения подошёл к дроу.
— Думаю, через неделю тебе нужно будет съездить за новой партией рабочих.
Как я и думал, болезнь постепенно ускорялась и в следующий раз проявилась уже через четыре дня, а у нулевых пациентов через три.
Несмотря ни на что, работа продолжалась круглые сутки, даже когда спустя всего один день все рабочие были снова больны. Кстати те идиоты, что и выпустили в мир опасный вирус, заболели уже через шесть часов после лечения.
Отправив эльфийку за новой партией рабочих, стал ждать неизбежного конца.
Первыми умерли нулевые пациенты, ради эксперимента я продолжал их лечить, но под конец болезнь возвращалась уже через считанные минуты. В итоге четверка в какой-то момент ослабла от постоянной кровопотери, легла на землю и один за другим умерли.
Тяжело вздохнув, загнал всех в воронку раскопа, приказав прихватить с собой все свои вещи, инструменты и продукты, словом, всё имущество экспедиции.
Никто не возмущался и не пытался сбежать, кажется, люди смирились с неизбежностью.
За следующие сутки умерли все.
Стоя на краю ямы, вызвал элементаля, подхватил его пламя «Огненным ветром» и обрушил вниз огромную колонну высокотемпературного огня.
После чего прошёлся по лагерю рабочих и выжег его до спёкшейся земли. Погасил занявшийся было пожар в дубовой роще и вернулся в свою хижину, отчаянно надеясь, что мы с дроу не стали разносчиками заразы.
Глава 5
Десять минут аутодафе, и от нескольких десятков тел и кучи вещей осталось немного золы и десяток бесформенных комочков расплавленного металла. Подросший элементаль ещё долго резвился в раскалённой чаше воронки.
Кстати, я наконец-то придумал ему имя, назвав его Агни, в честь индийского бога огня.
Что удивительно, но за эти недели мой огненный питомец вырос до размеров крупного ужа и перешел на следующий уровень, то есть сейчас он был системным монстром розового уровня развития и, как мне казалось, стоял на пороге красного.
«Если он продолжит развиваться такими темпами, то через годик-другой у меня будет что-то вроде маленькой ядерной бомбы».
Сладко зажмурив глаза, представил, как мне сможет помочь в бою с Гвоздём огненный монстр такой мощи.
«Ничего, я вас всех за Диму кровью умою»!
Чтобы не терять времени зря, несколько раз в день облучал дно раскопа «Разложением», и постепенно каменной твердости земля превращалась в невесомый прах. К прибытию Тамери-бран с рабочими и прочим грузом, пыли в раскопе было уже до колена, а сам он углубился на добрый метр. Эльфийка не мелочилась и выгребла из деревни всех более-менее пригодных к работе мужчин, женщин, подростков, не забыла и об инструментах, и припасах, правда, последние пришлось покупать в городе.
— Иснан продуктов куплено всего на одну неделю. Кончились деньги.
Доложилась мне дроу, едва закончив возиться с руководством разбивки нового лагеря и распределением рабочих смен.
Почесав в затылке, тяжело вздохнул и снова отправил Тамери-бран в город продать шкуру монстра-невидимки.
Кстати, шкуру мы обработали, точнее, не мы, а один из умерших крестьян, умеющий выделывать шкуры.
Забрав невидимую скатку, эльфийка снова отправилась в путь.
Раскопки продолжились, а мои переживания о том, что мы с дроу окажемся переносчиками болезни, развеялись, никто из новоприбывших не заболел, хотя я каждый день внимательно осматривал каждого. Правда, на пятый день случилось небольшое происшествие: четверо молодых мужчин пустились в бега.
Побег я обнаружил утром, когда не досчитался копателей.
Пообещав, что сожгу на медленном огне каждого, кто хотя бы попробует покисть дубовую рощу, отправился в погоню, благо крестьянские парни не умели маскировать следы и ломились напрямик, как лоси. Через полчаса, отмахав двадцать километров, без особых усилий нагнал четверых идиотов, почему-то драпающих не в сторону обжитых земель, а куда-то на север,
