девушку на кухню.
Ещё с утра в предвкушении чудесного вечера он купил дорогущий шоколадный ликёр и теперь с удовольствием наполнил им две маленькие изящные рюмочки.
Пока наслаждались напитком, обсудили кучу тем, в основном глупых, по мнению парня. После четырёх рюмок девушка повеселела.
Коля понял, что подходящий момент настал. Он, шутя, приподнял девушку со стула и отнёс её в гостиную. Мила радостно хихикала. Между тем Коля уложил её на диван и начал медленно раздевать, периодически целуя то в ушко, то в шейку, то в губы.
Когда девушка была практически полностью обнажена и с нежной настойчивостью потянула парня к себе, за своей спиной Коля неожиданно услышал голос старухи:
– Так-так… Одна уехала, другую привёл.
Баба Нюра, как ни в чём не бывало, сидела в кресле и вязала. Делала она это умело, получалось красиво. Прямо по её ногам почти до пола свешивался длинный чёрный свитер с причудливым белым рисунком на вороте и на рукавах. Перебирая спицами, бабка стеклянными глазами смотрела перед собой.
«Как она может вязать? – в недоумении подумал парень, – И как она смогла выйти из комнаты? Я же запер!»
– Значит, плохо запер! – заявила старуха, будто услышав его мысли. – А может быть, у меня есть вторые ключи!
Никаких других ключей у бабки не было. Это Коля знал абсолютно точно.
– Хе-хе-хе… – захихикала она.
«О, чёрт! Наверное, Милу напугала, старая ведьма!» – разозлился парень и, повернувшись к девушке, застыл в ещё большем недоумении. Милочка лежала на спине, широко раскинув руки, так что одна свесилась с дивана и почти касалась пола. При этом девушка, не моргая, смотрела в потолок. Рот её был приоткрыт.
– Не бойся, она жива и прекрасно себя чувствует. Она спит, – заявила старуха. – А за ведьму – спасибо! Люблю, когда люди понимают, с кем имеют дело!
– Что тебе надо? – прошипел Коля.
– Да ты, парень, успокойся. Мне надо не так много. Разве что, бабушку свою перед смертью повидать. Ты обещал мне, помнишь, милок? И больше мне ничего не надо. Это тебе надо. Чтобы Софья твоя ничего не узнала про эту твою новую! – торжественно заключила старуха.
– Ах ты, старая карга! – вырвалось у парня, но он тут же спохватился и быстро проговорил, – У меня с Милой ничего не было!
– Это потому что я появилась вовремя. Да ты развлекайся. Она сейчас очнётся. И смотри, хорошенько позаботься о девушке, раз уж привёл. Не люблю, когда девушек обижают, – бабка сурово погрозила Коле пальцем, – Я Софье ничего не скажу, не трясись. Ты вот только помни про обещание. А если не выполнишь, всем плохо будет. Помни!
Сказав это, Анна Ивановна встала и удалилась в спальню.
Милочка очнулась буквально сразу же. Увидев Колю, она робко улыбнулась ему и задала вполне резонный вопрос:
– Что со мной случилось? И почему ты так смотришь?
Больше всего в этот момент ему хотелось швырнуть в неё её же одеждой и выставить за дверь, но тут он вспомнил наставление старухи и струсил. Надо было на что-то решаться, он последовал указанию бабки. А именно, завалился на диван и продолжил начатое ранее…
В общем, Мила осталась довольна. Впрочем, они больше никогда не увиделись. На следующий день он позвонил ей и сказал, что уезжает далеко и надолго, но о том, что между ними было, никогда не забудет. Никогда.
Однако, струсил Коля не на шутку. Как только Соня вернулась, он пересказал ей просьбу старухи, утаив всё связанное с Милочкой.
– Ну, и что ты так скуксился? – ответила отдохнувшая и пребывающая в весёлом расположении духа Соня, – Хочет она могилу бабки, будет ей могила!
Дальнейшее Коля помнил смутно. И вообще, в то время распоряжалась всем Соня. Она ездила в деревню за фотоснимком бабки Аглаи, так звали ту самую бабку в пятом колене. Затем договаривалась с работниками кладбища, чтобы на время переделать одну могилку под могилу будто бы другого человека. Естественно, стоило это немалых денег, но тут главными были не деньги, а результат. А он оказался потрясающим. Фото на могильный камень приклеили, сделали новую надпись и даже покрыли искусственной плесенью, для придания налёта старины. Коля и Соня остались довольны.
Но, когда к могиле привезли бабку Анну Ивановну, та стала как-то странно вертеть головой и принюхиваться. Неожиданно, она вся затряслась и завопила:
– Ох, и зачем же обманули вы меня, черти проклятые!? Не моя кровинушка лежит за этой плитой!
– Да, сама ты себя обманываешь, старуха! – разозлилась Соня. – Твоя тут кровь лежит, твоя! И нечего прикидываться!
Коля кивнул, но при этом со стыдом почувствовал, как его ноги и руки начали дрожать.
– Ах, моя? Да? – бабка подбоченилась и, сощурившись так, что её слепые беззрачковые глаза стали ещё страшнее, уставилась ими на парня, видимо, считая именно его виновником всех её бед. – Коли правду говорите, то хорошо! Быть вам здоровыми да богатыми! Ну а ежели вы обманули меня… – тут бабка зачерпнула горсть земли и швырнула ею в Колю, – тогда и вы сами, и все, кто рядом, будут страдать! – сказав это, бабка потрясла кулаком в воздухе и, уперев руки в бока, затопталась на месте.
– Ладно, пора кончать этот цирк… – усмехнулась Соня и, подойдя к бабке, потянула её за локоть. – Ну всё, баба Нюра, посмотрела на могилку и хватит, домой пора ехать…
Бабка умерла ровно через три дня. Коля с Соней как-то раньше не задумывались, что они будут делать, когда это случится. Коля сначала даже был рад, что так получилось, и Соня ничего не узнает про измену. И он расслабился. А зря…
Олег Антонович, приехавший на похороны, после пятой рюмки показал недоумённым молодым людям какие-то бумаги и заявил, что это, мол, счета, в которых чётко указано, что денег от бабули он не получал. В общем, хотят или не хотят, но это теперь их долг. Соня стала мрачнее тучи. Она пыталась увести Олега Антоновича в другую комнату, чтобы поговорить с ним наедине, но тот смотрел будто бы сквозь неё, не обращая на девушку ни малейшего внимания и общаясь только с Колей.
Соне удалось обменяться с Олегом Антоновичем парой слов лишь на следующий день, перед его отъездом.
Олег Антонович искал в спальне какие-то вещи. Соня что-то горячо высказывала ему. Коля тогда находился в прихожей и не мог разобрать, что именно говорила Соня, но зато отчётливо услышал слова, громко и жёстко сказанные Олегом Антоновичем:
– Соня, пойми, нас с тобой ничего не связывает. Впрочем, и не связывало никогда. Нельзя плотским
