Почти вся карта лежала между ней и столицей Глеанны. А Дундуран с расположенным неподалеку Гранахом находился к северо-западу от него, еще в пяти днях пути и даже не на верхнем, северном краю карты.
![]()
Сорча знала, что путешествие займет не менее двух недель — именно столько времени потребовалось ее похитителям, чтобы добраться сюда, а они знали дорогу и имели лошадей. Но, увидев все так ясно…
Она сморгнула очередную жгучую волну слез.
— Реку лучше держать слева от себя, — сказала продавщица, обводя пальцем закорючку. — Все, что за ней, вплоть до предгорий, — страна орков.
— Это другие города? — Сорча постучала по другим буквам, написанным женщиной.
— Ага.
— И будут ли они такими же гостеприимными, как вы?
— Хм. Более или менее. По крайней мере, пока ты не попадешь в сам Эйреан. Мы не очень добры к незнакомцам.
— Я заметила.
Лавочница смерила ее суровым взглядом.
— Трудно сочувствовать твоей участи, когда мы годами умоляли корону сделать что-нибудь с границами.
— Но границы…
— Как ты думаешь, кого они забирали первыми? Меньше работы, чтобы перебросить нас к ним, если мы совсем рядом, — продавщица кивнула налево, на лес за ее дверью. — Все знают, что кого-то похитили. На какое-то время стало немного лучше. Думаю, им пришлось начать искать людей дальше на север для продажи.
— Были… еще такие, как я, проходившие этот путь?
— Несколько. Еще много таких, которые так и не дошли до этого места, — продавщица поставила узловатые локти на прилавок и, наклонившись, прорычала Сорче:
— Тебе лучше бежать побыстрее, дорогуша, если ты хочешь убежать от них.
Сглотнув пересохшим горлом, Сорча кивнула.
— Я так и сделаю.
— Хм… — женщина одобрительно кивнула. — Хорошо. Просто остерегайся чудного.
— Чудного?
— Иногда скрывается в этих краях. Никогда ни к кому не приближается и кажется немного маленьким для одного из них, но все же на две головы выше даже тебя. Остерегайся его.
Орек.
Не желая выдавать понимание, Сорча кивнула и закончила упаковывать припасы.
Кровь прилила к ушам, и она почувствовала, как непреодолимая паника растет в ее груди, расширяясь, как будто могла заполнить все пространство внутри между ребрами. Она взялась за лямки рюкзака и взвалила его на спину, едва не застонав под тяжестью. Когда она протянула руку за картой, продавец вложил ее, сложенную, ей в ладонь.
— Ну, тогда проваливай, орочья шлюха.
— Спасибо тебе за твою доброту, карга.
Губы лавочницы скривились в усмешке, и Сорча без особого энтузиазма ответила ей тем же.
— Такая сильная, как ты, думаю, справится.
— О, я знаю, что справлюсь, — сказала она с большей уверенностью, чем чувствовала.
Она бы выбежала на свежий воздух, если бы не тяжелый рюкзак. Снаружи сгущались сумерки, солнце уже скрылось за зубчатыми верхушками деревьев на горизонте. Несмотря на сгущающийся полумрак, она все еще чувствовала враждебные взгляды горожан, когда выходила из торговой лавки.
Сорча обошла дом сзади, чтобы наполнить бурдюк водой у колодца и избежать дальнейшего недружелюбия. Вода выплеснулась из ковша обратно в темную пропасть, поскольку ее руки безжалостно тряслись. Когда кожа была почти полна, она отложила ее и оперлась о каменный выступ, делая судорожные вдохи, пока ее сердце бешено колотилось.
Вход, выход. Вход, выход.
Уже почти стемнело. Почти совсем стемнело. Она не могла остаться здесь на ночь, ей придется отправиться в лес. Одной.
Ей придется выдержать все это долгое путешествие на север, домой… одной.
В ее сознании широко зияли дюймы на бумаге между Биррином и Глеанной. Расстояние, риск… кто знает, что на самом деле заполняло земли между ней и домом.
Она подумала об этих мерцающих глазах на границе света от огня, вспомнила ужасающий силуэт орка, просунувшего голову в темный шатер. Она уставилась вниз, в темноту колодца, думая, что почти слышит гортанный рык на их языке, говорящий, что они пришли за ней.
Я должна вернуться.
Да, она это сделает. Но прямо сейчас это казалось почти… невозможным.
Ей понадобится помощь.
Правда об этом была горькой на вкус у нее на языке.
Сорча позволила себе еще несколько мгновений истерики и паники, но после этого глубоко вздохнула. Она выпрямилась, поправила рюкзак за спиной и огляделась по сторонам, прежде чем последовать за дома, направляясь обратно тем путем, которым пришла.
Возможно, ее лучший шанс вернуться домой заключался в том, чтобы не идти на это в одиночку.
Возможно, он все еще был в этом районе, тот «чудной», о котором предупреждала владелица магазина.
Возможно, она смогла бы убедить его пойти с ней.
8
![]()
Следует развести костер, подумал Орек.
Сумерки уже начали расползаться по лесу, лишая его красок. Даррах пискнул и задрожал, плотнее закутываясь в тунике и прижимаясь к теплу его груди.
Больше не было причин задерживаться. По его опыту, люди становились еще более подозрительными в темноте из-за плохого зрения. А костер и теплый ужин были одной из немногих роскошей, которые были доступны в дикой местности.
Тем не менее, ему не хотелось покидать выступ, где он отсиживался последние часы дня. Он наблюдал, затачивая свой топорик, пока Даррах шмыгал по замшелым камням, выкапывая червей и гоняясь за жуками. Они разделили горсть вяленого мяса в качестве импровизированного ужина, но щенок уже жаловался, что хочет чего-нибудь получше и потеплее.
То же самое было и с желудком Орека.
Но… он не ушел. Он также не разводил костер так близко от человеческой деревни.
Он был не настолько глуп, чтобы остаться здесь на ночь без костра. Опасные твари выползали из леса в темноте и кружили вокруг человеческих деревень, готовые рыться в кучах мусора или убивать бродячий скот. Нет, ему нужно было двигаться.
Он просто… не мог.
Когда лес вокруг него погрузился во мрак, Орек смог признаться себе, что беспокоился о ней. У него редко были причины беспокоиться о ком-либо с тех пор, как сбежала его мать, и это ощущение выбивало его из колеи. Она ушла несколько часов назад без малейшего намека на неприятности, но его внутренности все еще скручивались в сложные узлы. Он не мог сказать, почему, ведь теперь она была среди себе подобных.
В первую очередь, ее продали ее собственные сородичи.
От этой мысли в его груди зародилось возмущенное рычание. Даррах встревоженно взвизгнул, и Орек успокоил его.
Нет, несмотря на то, что люди боялись орков, те редко нападали на человеческие поселения. По крайней мере, его клан этого не делал. Да, они были крупнее и сильнее, но люди превосходили их численностью и, объединившись, могли уничтожить клан, даже если сами понесли бы серьезные потери. Крул, а до него Ульрек, были довольны тем, что торговали с людьми всем, что те хотели. В горах кланы могли в изобилии добывать меха, соль и железо. Все, за что люди были готовы продать друг друга.
Ничто из этого не ослабило иррационального беспокойства, которое зудело под кожей. Он рассеянно погладил Дарраха, пытаясь придумать, где бы разбить лагерь на ночь, чтобы быть не слишком далеко. На всякий случай…
— Орек…?
От звука своего имени, разнесшегося по ветру, его кожа покрылась мурашками. У него перехватило дыхание, а уши в неверии навострились.
Сквозь гулкое биение сердца он услышал шаги, осторожно удалявшиеся от границ человеческой деревни. Он шел рядом с ней несколько дней, и он узнал ее походку, когда услышал.
Положив прижал Дарраха рукой к себе, Орек встал, взвалил на плечо рюкзак и осторожно, бесшумно стал пробираться между деревьями.
Он шел медленно, чтобы убедиться, что это не ловушка.
Он наблюдал за ней из-за массивного дуба.
