Организаторы, сначала удивлённые плачевными результатами в пятиборье и десятиборье, в какой-то момент едва не отменили эти виды состязаний. В конце концов, их всё-таки сохранили, совершенно оригинальным образом приспособив к посредственному уровню спортсменов: их превратили в потешные состязания, фиктивные соревнования, призванные снять со зрителей неимоверное напряжение, которое царит во время остальных соревнований: пятиборцы и десятиборцы выходят на стадион переодетые клоунами, преувеличенно загримированные; каждое выступление становится поводом для осмеяния: 200 метров они скачут на одной ноге, 1500 метров бегут в мешках, брусок для отталкивания в прыжковой яме часто и небезопасно намыливается, и т. д. Для победы в этих состязаниях, при безусловном наличии определённых спортивных качеств, в первую очередь необходимы талант актёра, способности к пантомиме, пародии и гротеску. Если новичок гримасничает, страдает нервным тиком, имеет лёгкий физический недостаток, например, болен рахитом, подвержен косоглазию, прихрамывает, немного волочит ногу, проявляет склонность к полноте или, наоборот, к чрезмерной худобе, то перед ним открывается перспектива, — но ведь нередко возникает перспектива ещё куда более опасная, чем выход на арену под грубые шутки потешающейся публики, — быть зачисленным в команду пятиборцев или десятиборцев.
Там же — редчайший пример перестановки команды — может, при наличии необходимой поддержки, оказаться действующий Атлет, навсегда отстранённый от соревнований по причине, например, какого-либо чрезвычайного происшествия, если он ещё слишком молод, чтобы воспользоваться правами ветеранов, и уже явно непригоден, чтобы стать тренером.
XVII
Сначала меня отдали на полный пансион в детский пансионат, которым руководил некто Пфистер (возможно, он был швейцарцем). Луи Аргу-Пюи утверждает, что пансионат назывался Кло-Марго, хотя в моём туманном и далёком воспоминании, он имел какое-то птичье название (что-то вроде Синицы). Кажется, — говорила мне тётя, — я не умел тогда зашнуровывать башмаки; вероятно, это было одним из обязательных условий для приёма в пансионат (равно, как и умение резать мясо в тарелке, открывать и закрывать кран, пить, не расплёскивая воду, не писаться ночью в постели и т. д.)
Пансионат находился в непосредственной близости от Изморози, и в то время, которое, как мне кажется, длилось всего несколько месяцев, я наверняка часто общался со своей приёмной семьёй. Так, я помню, что однажды пошёл с тётей Эстер к её золовке Берте в Иглу, они устроились в гостиной, и Берта отправила меня наверх поиграть с её сыном Анри, которому тогда было двенадцать-тринадцать лет. Я не знаю, почему у меня сохранилось очень точное воспоминание о лестнице, чрезвычайно узкой и крутой. Анри и один из его дальних кузенов по имени Робер (его тётя была женой кузена его деда по материнской линии) сидели на полу и неистово играли в подвижный морской бой (довольно сложная разновидность морского боя, в которой — как легко догадаться — корабли можно перемещать во время игры: у меня будет ещё возможность рассказать об этой игре); они наотрез отказались принять меня в свою игру, заявив, что я слишком мал и не пойму её правил, и это меня невероятно оскорбило.
* * *
О внешнем мире я не знал ничего, кроме того, что шла война, и из-за войны были беженцы: одного беженца звали Норман, и он жил в комнате господина по имени Бретон. Это первая шутка в моей жизни, которую я запомнил.
Ещё были итальянские солдаты, альпийские стрелки в форме, как мне кажется, крикливо-зелёного цвета. Видели их нечасто. Про них говорили, что они глупы и безобидны.
XVIII
Очевидно, что организационные основы спортивной жизни W (взять хотя бы самые элементарные примеры этой организации: существование деревень, состав команд, принципы отбора) имеют своей единственной целью драматизацию борьбы или, если угодно, экзальтацию победы. Можно сказать, что не существует человеческого общества, способного, в этом смысле, соперничать с W. Struggle for life — здесь закон; даже сама борьба ещё ничто, обитателей W воодушевляет не любовь к Спорту ради Спорта и не любовь к достижению ради достижения, но жажда победы, победы любой ценой. Зрители на стадионах никогда не прощают побеждённых Атлетов, но и не жалеют аплодисментов для победителей. Слава победителям! Позор побеждённым! Для профессионального спортсмена, каковым является житель любой деревни, победа — единственно возможный выход, единственный шанс. Победа на всех уровнях: в своей команде, в соревнованиях с другими деревнями и, наконец и особенно, в Играх.
Как и все другие моральные ценности общества W, эта экзальтация триумфа нашла своё конкретное выражение в повседневной жизни: в честь Атлетов-победителей устраиваются грандиозные церемонии. Конечно, победителей прославляли во все времена; они поднимались на пьедестал почёта, в их честь исполняли государственный гимн, им вручали медали, статуэтки, кубки, грамоты, венки, их объявлял почётными гражданами родной город, их награждало правительство. Но все эти прославления и чествования — ничто по сравнению с тем, что Нация W преподносит тем, кто оказался её достоин. Каждый вечер, каковы бы ни были соревнования, проведённые днём, трое первых в каждом виде, поднявшись на пьедестал почёта под продолжительные аплодисменты толпы, которая бросает им цветы, конфетти, платки, приняв из рук официальных каллиграфов гербовый диплом, увековечивающий их достижение, получив отличительную привилегию поднять знамя своей деревни на вершину олимпийского флагштока, трое первых в каждом виде, предшествуемые факельщиками и знаменосцами, пускателями голубей и походным духовым оркестром, препровождаются в большие гостиные центрального стадиона, где для них устраивают блестящий и пышный ритуальный приём. Они снимают свою спортивную форму и получают на выбор великолепный костюм, вышитый мундир, шёлковую накидку со сверкающими брандебурами, красочный китель, усыпанный украшениями, фрак, камзол с жабо и кружевами. Их представляют Официальным лицам, которые поздравляют их и поднимают за них бокал. Победителей вовлекают в круговорот тостов и возлияний. В их честь устраивают банкет, который нередко продолжается до зари: им предлагают самые восхитительные блюда, самые утончённые вина, самые изысканные мясные закуски, самые сладкие десерты, самые хмельные и крепкие алкогольные напитки.
Разумеется, празднования, прославляющие победителей главных Игр, устраиваются с гораздо большим размахом и пышностью, чем праздники в честь победителей классификационных и местных чемпионатов. Но это, пусть и явное, отличие — не самое главное для понимания системы ценностей, принятой на W. Куда более значительной и одной из оригинальнейших черт общества W является то, что побеждённых не только отстраняют от этих празднований, — это всего лишь проявление элементарной справедливости, — но просто и начисто лишают вечернего приёма пищи. И действительно, если питание получали бы и победители и побеждённые, единственной привилегией победителей оказалась бы пища лучшего качества, пища праздничная вместо пищи будничной. Не без основания организаторы пришли к выводу, что этого вряд ли достаточно для поддержания необходимой боеспособности атлетов на состязаниях высшего уровня. Чтобы какой-нибудь Атлет выиграл, прежде всего необходимо, чтобы он захотел выиграть. Несомненно, мечта о личной славе, жажда сделать себе имя, национальная гордость являются могучими двигателями. Но в самый решающий миг, в тот момент, когда человек должен показать всё, на что он способен, пересилить себя и почерпнуть в последнем рывке энергию, которая позволит ему вырвать у соперника победу, совсем небесполезно, чтобы к спортивному азарту подключился некий элементарный механизм выживания, почти инстинктивный защитный рефлекс: то, что ожидает Атлета на острие его победы, — намного превосходит неминуемо мимолётный престиж его физического преимущества; получение дополнительной пищи — гарантия лучшего физического состояния, обеспечение лучшего пищевого равновесия, а следовательно, лучшей спортивной формы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
