„Просыпаюсь с бодуна…“
Просыпаюсь с бодуна,Денег нету ни хрена.Отвалилась печень,Пересохло в горле,Похмелиться нечем,Документы сперли,Глаз заплыл,Пиджак в пыли,Под кроватью брюки.До чего ж нас довелиКоммунисты-суки!
1991
Прощание
Попрощаемся, что ли, родная,Уезжаю в чужие края.Эх, кровать ты моя раскладная,Раскладная подруга моя!
Не стираются в памяти даты,Знаменуя истории ход.Я купил тебя в семьдесят пятомУ Петровских тесовых ворот.
Дело было двадцатого мая,Запоздалой московской весной.Чем ты мне приглянулась, не знаю,Но вполне допускаю — ценой.
Пусть не вышла ты ростом и статью,Нет причины о том горевать,Ты была мне хорошей кроватью,Это больше, чем просто кровать.
Я не брошу тебя на помойкуИ не сдам в металлический лом.Пусть покрытая славою койкаПод музейным хранится стеклом.
И пока не остыла планета,Свой последний свершив оборот,У музея-кровати поэтаБудет вечно толпиться народ.
1987
Прощание матроса с женой
Уходит в плаванье матрос,На берегу жена рыдает.Его удача ожидает,Ее судьба — сплошной вопрос.
На нем широкие штаны.Он в них прошел огонь и воду,Но моде не принес в угодуИх непреклонной ширины.
На ней забот домашних груз,Ночей бессонных отпечаток,Да пара вытертых перчаток,Да полкило грошовых бус.
Мгновений бег неумолим.В преддверьи горестной разлукиОна заламывает руки,Расстаться не желая с ним.
Со лба откинув прядь волос,В глаза его глядит с мольбою.Перекрывая шум прибоя,Целует женщину матрос.
И утерев бушлатом рот,Он говорит, прощаясь с нею,Что море вдаль его зовет,Причем чем дальше, тем сильнее.
Матрос уходит в океан.Его шаги звучат все глуше,А женщина стоит на суше,Как недописанный роман.
Мне эту сцену не забыть —Она всегда передо мною.Я не хочу матросом бытьИ не могу — его женою.
1987
„Пусть продукты на исходе…“
Пусть продукты на исходе,Пусть кончается вода,Чувство юмора в народеНе иссякнет никогда.
Даже смерть нам не помеха,Ну а если вдруг помрем,То, скорей всего, от смехаС нашим дедом Щукарем.
Размышления о Японии
В Стране восходящего солнца,Где сакура пышно цветет,Живут-поживают японцы,Простой работящий народ.
Живут они там и не тужат,Японские песни поют,Им роботы верные служатИ гейши саке подают.
Но водки при этом ни граммаНе выпьет японец с утра.Еще там у них Фудзияма —Большая такая гора.
Там видео в каждой квартире,Там на нос по десять „Тойот“.Там сделать решил харакири,Бери себе меч — и вперед.
Еще там у них император,Проснувшись, является вдруг,На нем треугольная шляпаИ серый японский сюртук.
И пусть там бывает цунами —Японский народный потоп,Но я вам скажу между нами,Что все у японцев тип-топ.
Я зависти к ним не питаю,Но все же обидно подчас,Что нам до них — как до Китая,А им — как до лампы до нас.
1989
Романс на двоих
Я спою о безумной любви,О крушении хрупких надежд.Ты, Колян, там фанеру врубиДа высокие малость подрежь.
О прогулках по саду в ночи,О луне, утонувшей в пруду,Ты звучи, моя запись, звучи,Я в тебя как-нибудь попаду.
О сияньи волос золотом,О венке, что из роз тебе сплел…Ты чего там, уснул за пультом?Ты ж меня подставляешь, козел!
О губах твоих алых, как мак.О зубах твоих белых, как лед.Это ж крупная лажа, чувак,Это ж с бабками полный пролет.
О словах, от которых я пьян,О немеркнущем чувстве святом.Все. Линяем отсюда, Колян,За базар я отвечу потом.
Ряд допущений
Надену я пиджак в полоску,Или, допустим, брюки в клетку.Достану с понтом папироску,Или, допустим, сигаретку.
Поеду к девушке любимой,Или, допустим, нелюбимой,Зовут ее, допустим, Риммой,Или, допустим, Серафимой.
Куплю, допустим, два букета,Гвоздик, допустим, и пионов,Или, допустим, два билетаНа фильм румынский про шпионов.
Скажу ей, будь моей женою,Или, допустим, не женою.Ты будешь счастлива со мною,Или, допустим, не со мною.
Она в ответ позеленеет,Или, допустим, покраснеет,Или, допустим, почернеет —Значенья это не имеет.
А после скажет, знаешь, Вася,Или, допустим, знаешь, Петя,Не для того я родиласяИ не затем живу на свете,
Чтоб слушать мне такие речи,А я на это ей отвечу:Иди-ка ты заре навстречу,И сам пойду заре навстречу.
1988
„С другом мы пошли к путанам…“
С другом мы пошли к путанам,Там сказали: — от винта! — нам.— За бумажные рублиВы бы жен своих могли.
1989
„С улыбкой мимолетной на устах…“
С улыбкой мимолетной на устах,В поток различных мыслей погруженный,Брожу порой в общественных местах,Толпой сограждан плотно окруженный.
Как мне они физически близки,Те, за кого пред небом я в ответе —Солдаты, полотеры, рыбаки,Саксофонисты, женщины и дети.
Предмет их лихорадочных надежд,Весь замираю от стыда и муки,Когда моих касаются одеждИх грязные доверчивые руки.
Чем я могу помочь несчастным им,Чего им ждать от нищего поэта,Когда он сам отвержен и гоним,Как поздний посетитель из буфета.
1990
„Свой путь земной на две прошедши трети…“
Свой путь земной на две прошедши трети,Познав богатство, славу и гастрит,Одно я понял — счастья нет на свете,И зря народ насчет него шустрит.
1992
„Сгущалась тьма над пунктом населенным…“
Сгущалась тьма над пунктом населенным,В ночном саду коррупция цвела,Я ждал тебя, как свойственно влюбленным,А ты, ты, соответственно, не шла.
Я жаждал твоего коснуться тела,Любовный жар сжигал меня дотла,А ты прийти ко мне не захотела,А ты, смотрите выше, все не шла.
Полночный сад был залит лунным светом,Его залил собою лунный свет.Сказать такое — нужно быть поэтом,Так написать — способен лишь поэт.
Поэт, он кратким должен быть и точным,Иначе не поэт он, а фуфло.Короче, я сидел в саду полночном.А ты, как чмо последнее, не шло.
1994
Сделай сам
Из куска цветной бумаги,Взявши ножницы и клей,Если хватит вам отваги,Можно сделать пять рублей.
Это слабая подмогаВашим детям и жене,Пять рублей совсем немного —Деньги нынче не в цене.
Можно, правда, сделать десять,Но и десять не спасут,Ведь за это срок навеситьМожет вам народный суд.
Чтоб могли вы с потрохамиСуд народный закупить,Нужно деньги ворохамиКруглый год туда носить.
Так что, братцы, в этом делеТоропиться не резон,Раз решили делать деньги,Надо делать миллион.
1989
Это стихотворение несколько потеряло актуальность из-за галопирующей инфляции. Однако Игорь Иртеньев оперативно отреагировал на изменение ситуации. Все-таки, имидж поэта-правдоруба обязывает:
Эти пламенные строкиМного лет тому назад,Возведя себя в пророки,Написал я наугад.
Но не знал, чем обернетсяМой финансовый прогноз,Что настолько сковырнетсяДеревянный наш с колес.
Предлагаю старой фенькиОбновленный вариант —Раз решили делать деньги,Надо делать миллиард.
1998
„Сияло солнце над Москвою…“
Сияло солнце над Москвою,Была погода хороша,И наслаждалася покоемМоя уставшая душа.
Внезапно сделалось темно,Затрепетали занавески,В полуоткрытое окноВорвался ветра выдох резкий,
На небе молния зажгласьИ долго там себе горела…В вечернем воздухе, кружась,По небу кошка пролетела.
Она летела, словно птица,В сиянье грозовых огнейНад изумленною столицейВеликой Родины моей.
По ней стреляли из зенитокПодразделенья ПВО,Но на лице ея угрюмомНе отразилось ничего.
И, пролетая над Арбатом,К себе вниманием горда,Она их обложила матомИ растворилась без следа.
1980
Скороговорка
