— Пожалуйста, сходи посмотри! Ну, пожалуйста!
— Я никуда не пойду, пока не запру тебя в доме.
— Но ведь он убежит!
— Не убежит. Если тут кто-нибудь есть, собаки его не выпустят, — повторил Итан.
— Что значит «если»? Я слышала, как хрустнула ветка…
— Здесь полно лис, барсуков и…
— Это не барсук! — раздраженно воскликнула Дорис. — Это был человек! Во всяком случае, — тише добавила она, перепрыгнув через большой камень, — это было что-то.
— Или кто-то — вооруженный, опасный и давно поджидающий такой удачной возможности!
— Ну и что! Ты даже не представляешь, как меня все это унижает, какой беспомощной я себя чувствую! Знать, что он смотрел на меня, голую, с гнусной, мерзкой ухмылкой! Не хочу больше терпеть! Я старалась не думать об этом, но не могу!
Итан притянул ее к себе и тихо сказал:
— Я знаю.
Положив голову ему на плечо, Дорис задрожала.
— А знаешь, я ведь до смерти испугалась.
— Могу себе представить. Пойдем в дом, а потом я схожу проверю, нет ли там и впрямь кого-нибудь.
Однако Дорис уже передумала. Теперь, после того, как первый испуг прошел, она не хотела, чтобы он уходил и оставлял ее одну.
— Не надо, не ходи.
— Почему?
— Потому что я буду волноваться. И потом, вдруг он проникнет в дом, когда тебя там не будет? Может быть, мне вообще только померещилось. Вероятно, это и вправду был просто барсук. А если в саду действительно кто-то притаился, он может что-нибудь тебе сделать и…
Несколько мгновений Итан молча вглядывался в ее лицо, освещенное слабым светом, падавшим из окна кухни. Но тут они услышали, как к ним бежит собака. Лютер тяжело дышал, но явно был очень доволен собой.
— Он никого не нашел, — сказала Дорис.
— Похоже на то.
— Мне очень стыдно. — Она виновато улыбнулась и спросила: — Ты кончил читать свою рукопись?
— Нет.
— Не сердись на меня.
— Я не сержусь.
— У тебя такой голос, как будто ты сердишься.
— Это от страха за тебя, — сухо ответил Итан. — Больше никогда так не делай.
Дорис решила, что лучше сменить тему:
— Через два дня мне надо лететь в Париж.
— Я знаю, — отозвался он.
А что будет потом? — подумала Дорис. Может быть, на этом все и закончится?
— Я увижу тебя, когда вернусь? — спросила она как можно небрежнее.
— А ты этого хочешь?
— Да, — просто ответила она.
— Тогда увидишь. Я отвезу тебя в аэропорт. И встречу, когда ты прилетишь назад.
— Спасибо.
— Перестань дуться.
— Я не дуюсь.
Итан улыбнулся, и в его глазах мелькнула добродушная насмешка.
— Пойдем, ты вся дрожишь. — Он обнял ее за плечи, кликнул собак, и они пошли к дому.
Открыв дверь, Итан легонько подтолкнул ее вперед, подождал, пока войдут собаки, а затем запер замок. Взяв Дорис за руку, он остановился и задумчиво посмотрел на нее.
— Пойдем в постель.
— Еще рано, — вспыхнула Дорис.
— Разве это нас когда-нибудь останавливало? — резонно возразил он и прошептал ей на ухо: — Я не понял ни одного слова из того, что прочитал. С тех пор, как мы вернулись из городка, я безумно хочу тебя.
Дорис почувствовала, что она проваливается в пропасть. Запустив пальцы в ее роскошные волосы, Итан поцеловал ее. Очень медленно, смакуя вкус губ, языка, лаская прохладную кожу, податливое тело, руки, обвивавшие его шею.
Возбуждение нарастало, дыхание сделалось неровным, и ее руки беспокойно и жадно задвигались по его телу. Но он продолжал жадно целовать ее, все сильнее прижимая к себе. Не в силах больше сдерживаться, Дорис прикусила его нижнюю губу, почувствовала вкус крови и вздрогнула.
— Только не здесь, — хрипло взмолилась она, — умоляю тебя.
Итан сделал глубокий вдох, собрал волю в кулак и поднял голову. Глядя на ее пылающее лицо своими потемневшими, затуманенными глазами, он переспросил:
— Значит, нет?
— Нет, — прошептала она в ответ.
— Тогда беги. Быстро.
На какое-то мгновение Дорис показалось, что он гонит ее прочь из Холла, но потом она поняла свою ошибку и облегченно вздохнула, улыбаясь дрожащими губами. Она распахнула двери и взлетела вверх по ступенькам. Итан догнал ее, втолкнул в спальню и бросил на кровать. Прерывисто дыша, Дорис обессиленно разметалась на постели, чувствуя, как все внутри плавится под его страстным взглядом.
— Сними с себя все, — выдохнул Итан.
Она принялась медленно раздеваться, едва слышно попросив:
— Задерни занавески.
Он протянул руку и включил светильник у изголовья постели, а потом дернул за золотую кисть. Полог упал, скрыв их от любопытных взглядов.
— Нам следовало осмотреть дом и проверить все двери, прежде чем… — спохватилась Дорис.
— Думаешь, мы бы успели? — тяжело дыша, спросил Итан.
Она улыбнулась, вспомнив, с какой скоростью они мчались по лестнице, и растерянно пожала плечами.
— Я оставила открытыми окна в гостиной.
— Я закрыл их и запер.
— А почему ты не разденешься?
— Потому что я занят. Я смотрю на тебя. Есть что-то бесконечно возбуждающее в том, чтобы оставаться одетым, в то время как женщина раздевается перед тобой.
— Я не уверена, что мне это нравится.
Не отводя взгляда от лица Дорис, он провел пальцем между ее обнаженных грудей.
— Тебе нравится все, что я делаю? — поинтересовался Итан.
Да, но только тогда, когда мы занимаемся любовью, подумала она. Как будто секс — это все, что нас объединяет. Возможно, так оно и есть на самом деле. Дорис гнала от себя эту мысль, потому что в ней было что-то унизительное. Быть лишь объектом похоти — разве об этом она мечтала?
— Разденься, Итан, — прошептала она.
— Подожди минутку.
— Нет, сейчас же. Пожалуйста! Мне неприятно чувствовать себя такой уязвимой.
Итан внимательно посмотрел на нее, кивнул и начал раздеваться. Обнаженный, он лег рядом и обнял ее. Безумная острота желания спала, и теперь они ласкали друг друга мягче, нежнее, чувственнее.
Потом он уснул, а Дорис долго лежала без сна и думала, думала… Ее мучил вопрос, испытывают ли другие женщины те же чувства, что и она, становятся ли они, подобно ей, рабынями своих эмоций. Возможно. Повернув голову, она пристально всматривалась в лицо спящего рядом мужчины, словно желая проникнуть в его мысли. Как бы ей хотелось знать, какие чувства он испытывает к ней на самом деле? Итан сказал, что ему не свойственны сильные эмоции, но если это правда, то что его сделало таким? Он также признался, будто не ожидал, что она ему понравится. Означает ли это, что Дорис ему все-таки понравилась? Против его ожидания? Против воли? Может быть, он пребывает в таком же смятении, как и она. При этой мысли девушка невольно усмехнулась. Нет, вряд ли такой человек, как Итан, может испытывать нечто подобное. Ему неведомо волнение или растерянность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
