же не отвечает, только позволяет ее целовать.
Желание получить от нее реакцию становится практически невыносимым.
Только ощутив ее упирающиеся мне в грудь ладошки, понимаю, что практически навалился на нее сверху.
— Не надо, — отворачивает она лицо, но я все равно заставляю ее посмотреть на меня. Не могу отодвинуться от нее и продолжаю соприкасаться с ней лбами. Наше дыхание смешивается и согревает нас.
— Почему? — спрашиваю и жду ответа, практически не дыша. Малышка, без сомнения, меня хочет, но тогда зачем сопротивляться?
Она не отвечает, только снова легонько толкает в грудь.
— Я знаю, что ты тоже хочешь, — шепчу ей. — Реагируешь на меня как никто, но почему-то это отрицаешь, — не понимаю я. — К чему все эти игры? Если мы заранее знаем, чем все кончится?
Ее толчки становятся сильнее.
— Ничем не кончится, — выдыхает она. — Отпусти.
— Мы можем перешагнуть все эти ненужные разговоры и ломку на пустом месте, — уговариваю я. — Я знаю, кто ты, ты знаешь, кто я. Мы можем наслаждаться друг другом, пока хотим, — разъясняю я все плюсы. — Так к чему все эти танцы с бубном у костра? Зачем строить из себя тех, кем мы не являемся?
Секунда. Вот я ее обнимаю и сжимаю в объятиях, а вот я лежу на спине и ошарашенно смотрю в потолок. Боль, идущая от копчика к голове, не дает возможности вздохнуть.
Она меня перекинула?! Она? Меня?!
Взваливаюсь на бок и нахожу ее напряженную фигурку взглядом.
— Ты знаешь, кто я? — Малышка в ярости. Теперь понятно, как ей удалось провернуть этот прием со мной. — Строить из себя того, кем не являюсь? — хорошо, что взглядом нельзя убить. — Ты не знаешь меня, — чеканит она, носясь из стороны в сторону, продолжая окидывать меня яростным взглядом. — Ничего не знаешь! Наслаждаться, пока можем? Что ты там себе напридумал? Никаких наслаждаться. Если это цена твоей защиты, то, запомни, мне она не нужна, — она тыкает в мою сторону своим тонким пальчиком. — Я не настолько себя не уважаю, чтобы «наслаждаться, пока могу» с каждым встречным, — ехидно выдает Кира.
Я хотел встать и показать, что именно я имел в виду, этой строптивице, когда заметил, что ее глаза влажно заблестели, хоть она и пыталась это скрыть.
— Еще раз повторяю для особо одаренных, — зато голос резкий, — не смей ко мне больше прикасаться.
Кира разворачивается и уходит наверх, в то время как я изумленно пялюсь в потолок и остаюсь лежать на полу.
Что это только что сейчас было?
С чего она так взвилась? Я же всего-то предложил наслаждаться жизнью, пока можем. И причем тут уважение к себе?
Прокрутив в голове наш разговор снова, понял одно: я ее нехило так задел. Но чем — так и не понял. Поднялся и направился в ванную.
Холодная вода немного остудила мое желание, и я наконец смог начать думать.
Что-то произошло с ней в прошлом, наконец осознал я.
Что-то, что напугало ее настолько, что Малышка до сих пор трясется в страхе.
Решаю вскрыть эту рану, пока не поздно.
Зачем мне это надо? Не знаю. Не хочу об этом размышлять. Просто хочу понять, и все.
Поднимаюсь наверх и замираю у двери в спальню. Кира стоит топлес. Меня при виде ее мягких округлостей перемыкает. Забываю, зачем сюда шел, о чем хотел с ней поговорить. Хочу только одного: чтобы она опустила руки и повернулась ко мне лицом, позволяя вдоволь насладиться прекрасным видом.
— Ой, — дверь с громким хлопком закрывается у меня перед носом. И когда только успел подойти так близко?
Громкий звук что-то во мне ломает, будто преграда упала или стена. Да и пофиг на это. Толкаю дверь и застаю ее уже застегивающей рубашку на груди.
— Тебе не говорили, что подсматривать не…
Не даю ей закончить.
В этот раз я заставлю ее откликнуться на мой зов.
Какая же эта бестия вкусная!
Глава 12
Кира
Какой же он придурок.
Снимаю рубашку, желая смыть с себя его прикосновения и поцелуи, которые заставили мое тело дрожать для него. Желать его.
Ужас накрывает с головой, когда понимаю, что, начни он действовать, а не болтать, то, скорее всего, сейчас он получил бы то, чего так бесстыдно добивался.
Какая же я дура! О чем только думаю.
По моей коже до сих пор бегут мурашки, и я точно знаю, что это не от холода. Будто он продолжает смотреть на меня своими темными глазами, полными похоти. Да, именно это я в них и видела.
Тряхнув головой, поворачиваюсь и натыкаюсь на вполне реальный алчный взгляд. Он пугает меня.
Резко захлопываю дверь. Руки не слушаются, и я еле успеваю накинуть на себя рубашку, когда Сава вламывается в ванную комнату.
— Тебе не говорили, что подсматривать не… — не успеваю закончить, когда его тело как таран врезается в меня и его губы накрывают мои.
Стон вырывается из моего рта вопреки моей воле. Руки живут своей жизнью, зарываясь в его короткую шевелюру на затылке. Страсть, что я так отчаянно пыталась сейчас заглушить, вспыхивает, как сухая трава, к которой поднесли спичку. Я горю в его руках.
Его язык владеет моим ртом, заставляет меня покориться. Его ладони обхватывают мою задницу и поднимают, заставляя обвить ноги вокруг его бедер. Он трется членом у меня между ног, прямо там, где я, сама того не понимая, этого хочу. Стону ему в рот от желания большего.
Никогда так не горела. Никогда так не хотела. Мое тело меня предает. Грудь налилась и от его движений трется отвердевшими сосками о его каменное тело, сводя еще больше с ума.
Его губы везде, его руки повсюду. Он, будто воздух, окутывает меня, заставляя желать. Я мечусь в агонии, сама не зная, чего хочу.
— О да, вот так, — еле разбираю его слова, но так четко чувствую движения его твердого члена по моему клитору, даже сквозь одежду.
Это выше моих сил, выгибаюсь.
Напрягаюсь, почувствовав прикосновение воздуха к моей груди, ровно до того момента, как его губы вбирают мой сосок.
Боже, как от этого может быть так хорошо?
Почему я считала, что моя грудь нечувствительна?
Я то притягиваю его голову к себе, то пытаюсь оттолкнуть, боясь, что не смогу больше перенести столько удовольствия.
Его хриплый шепот как дополнительная ласка проходится прямо по нервам, заставляя еще больше поддаваться этой безумной страсти.
— Я знал, что ты будешь такой, — шепчет Сава, ведя языком по моему животу. — Страстная маленькая
