армии и всю артиллерию потеряешь. Там непроходимые горные ущелья и хребты. Единственная дорога ведёт со стороны вечно воюющего с ним Ширванского или Шемаханского ханства. В самом Шекинском ханстве после смерти отца, уже без малого двадцать лет, бьются за наследство три брата и куча дядей. Войск как таковых нет. И что делать? Так, с горсткой воинов, не слышавших даже о дисциплине, ханства не завоевать. Жители уйдут в горы, спрячутся в лесах и ущельях. А потому нужно выманить на себя всё их вооружённое население, которое сидящий сейчас на троне Селим-хан, младший сын бывшего Хусейн-хана, сможет собрать. И что очень важно, Селим-хан — зять правителя соседнего ханства Ибрагим-хана-Карабахского, который сейчас массово вырезает и изгоняет со своей земли армян в Карабахе. Его нужно принимать в расчёт. Он выдвинет войска на помощь зятю.
Есть огромный минус в этом плане, на пути стоит Ширванское ханство со столицей Шемахой и дорога проходит именно через Шемаху. Там сейчас сидит, только недавно отвоевавший назад у разделивших ханство его отца Кубинским и Шекинским ханствами, Мустафа-хан Ширванский.
И вот тут есть плюс. Он люто ненавидит ханов Шекинских, который убили его отца и отхватили кусок его ханства. И есть минус, не менее люто он ненавидит и правителей Кубинского ханства, которые и захватили его родичей и потом умертвили их в Баку.
— Поступим так, — Брехт оглядел предводителей его разномастного войска, сидящих сейчас в одном из залов дворца в Дербенте. — Мы проходим насквозь Кубинское ханство, и через всё Ширванское ханство движемся по дороге к границе Шекинского ханства. Там нападаем на пару пограничных селений, захватываем их. Только без вас, дорогие горцы. А то вы броситесь всех резать да насиловать. Так, своими силами справимся. Вы пока на границе шашлыки будете жарить. Несколько человек отпускаем и отправляем к их хану Селиму, с письмом, в котором напишем, что он собака, ишак и трус. Всё, и сидим ждём, пока этот товарищ с войском и ополчением прибудет сам к границе.
— А Ширванский хан Мустафа? — задал правильный вопрос Мехти.
— А с Ширванским ханом Мустафой мне нужно выехать заранее, с небольшим отрядом, и договориться.
— Не просто будет, — буркнул шурин Али. — Это не я всё устроил, я тогда не был ханом.
— И это плюс. Тем не менее, в Шемаху я один поеду… А нет. Лучше я поеду с князем Карамурзином. Марат поедешь со мной?
— Поеду.
Выехали в середине июля. Всё остальное войско крохотное осталось на границе между Кубинским, Ширванским и Бакинским ханствами. Нормальная дорога ведёт только вдоль моря. Примерно восемьдесят километров. Добрались за два дня, при этом Мустафа хан о приближении непонятного отряда, в два десятка человек, узнал заранее и выслал навстречу, примерно такое же, войско. Но сам из Шемахи не дёрнулся, очевидно какого подвоха ожидая. Стены Шемахи хуже чем у Дербента, а часть вообще просто насыпь земляная и торчит несколько малокалиберных пушечек по всей насыпи. Для Еромолова с его длинноствольными 122-х мм пушками и нормальным порохом — это не соперник, подавят в считанные минуты, тем более в последний год его пушкари много тренировались, а здесь, по словам шурина, пороха толком нет. Ещё Али оценил армию, которую может выставить Мустафа, в пару тысяч конницы и пару тысяч пеших воинов вооружённых на 99 процентов холодным оружием.
Мустафа-хан встретил у ворот — оказал уважение дорогим гостям. Князь Витгенштейн, понимая, что гусарская форма будет главным аргументом надел парадную со всеми орденами и даже Андреевской лентой через плечо. И приехал на «Слоне». Марату тоже одного подарил. Теперь вдвоём сидели на этих гигантах на метр возвышаясь над Мустафой и его свитой.
Переговоры начали не откладывая. Брехт понимал, что нужно спешить. Осенью дороги тут станут вообще непроходимыми и до этой распутицы захват Шекинского ханства нужно закончить. Он отпил предложенного вина и, не таясь, всё выложил хану шемаханскому.
— А Бакинский хан?
— Обещал моему шур… Обещал моему брату Шейх-Али-хану сидеть тихо и не дёргаться, — лениво махнул рукой на юг Пётр Христианович.
— Кубинцы и бакинцы убили моего отца, — начался торг и это хорошо, быстрее наступит фаза принятия.
— Зато ты отомстишь своему главному и живому врагу Селиму. И у тебя будет выход на Дербент, где будут скупать по хорошим ценам шёлк, что делают твои люди. Есть такая пословица у русских: враг моего врага — мой друг. Вы помиритесь, и твоё государство, под протекторатом Российской империи, будет процветать.
— Платить дань русским?
— Никакой дани. Просто торговля взаимовыгодная.
— А шах Ирана?
— Он так сильно занят обслуживанием своих семи (восьми) сотен жён, что ему некогда лезть сюда. Шучу. Мы его встретим на Куре и разобьём. Всё войско пленим, и ты получишь много огнестрельного ружья и пушек, много рабов, которые будут выращивать ещё больше шелковичных червей.
— Звучит заманчиво. Мне можно будет разграбить Шеки, как они разграбили Шемаху? — вот. Хан задал самый плохой вопрос. Брехт хотел получить это ханство себе и зачем оно ему разграбленное с агрессивным населением?
— Нет. Это ханство станет моим. И вообще, люди на Кавказе, при мне, не будут грабить и убивать друг друга, они будут честно торговать, славить Аллаха и богатеть. Учти, Мустафа, сегодня я не дам разграбить Шекинское ханство, а завтра Ширванское. Твоё ханство. А вот когда мы разобьём войско персидского шаха, то мы вторгнемся в его земли и разграбим там много городов. Может и сам Тегеран. Подумай, Мустафа.
Хан думал не долго. Палец в нос не совал, репу под прикольной шапкой не чесал. Хлопнул в ладоши, вызывая слуг и встав с подушек сказал.
— Я с вами. У меня есть младшая сестра. Ей пора замуж.
Глава 8
Событие двадцатое
Среди деревьев всегда хорошо, в отличие от людей.
Конфуций
Селение первое, которое окружили и согнали всех жителей в одно место, называлось интересно — Вандам. Актёр к этому названию вряд ли причастен. Ещё и прадедушка его не родился, просто кишлак этот находится на берегу горной речки небольшой и называется она Вандамчай. А может и наоборот? Хотел Брехт спросить потом у местных, что это означает, но сразу не спросил, а потом и забыл. Второе селение, которое тоже решили захватить, раскинулось по другую
