«Поздно, – согласился башмачник, – но пока свеча горит, еще можно что-то починить».[80]
Мы все еще в состоянии что-то исправить и потому должны ценить тех, кто помогает нам увидеть, что мы можем «починить» в себе. Вместо того, чтобы отгораживаться от них и их слов, стоит бережно относиться к свету этих свечей.
9. Родители и дети
Около двух тысяч лет назад мимо озера верхом на осле неспешно ехал некий раввин Элазар, и был он очень горд своими большими достижениями в учености.
«Внезапно, – повествует нам Талмуд, – он случайно наткнулся на невообразимо уродливого человека, который поприветствовал его: “Мир вам, мой господин”».
Неприятная внешность человека не оставила у раввина и тени хорошего настроения, и вместо ответного приветствия он сказал:
– Ты, недостойное творение! Ты так уродлив! Неужели в вашем городе все такие уроды?
– Что я могу с этим поделать? Иди и скажи Творцу, который создал меня: «Ну и урода же Ты сотворил», – ответил ему человек.
Раввин Элазар [сразу же] понял, что был неправ, слез с осла и пал ниц перед тем человеком со словами:
– Я приношу свои извинения, пожалуйста, простите меня!
– Я не приму твоих извинений до тех пор, пока ты не сходишь к Творцу, создавшему меня, и не скажешь Ему: «Ну и урода же Ты сотворил».[81]
Когда я впервые познакомился с этой историей двадцать пять лет назад, будучи молодым студентом-раввином, то был убежден, что такого в действительности не было и это придумали раввины, чтобы преподать урок морали. Как может кто-то, не говоря уже о почтенном раввине, быть настолько жестоким, чтобы глумиться над уродством другого? Да, Талмуд показал, что раввин Элазар раскаялся в содеянном, но как он мог сначала так поступить?
С тех пор я учился больше на примерах из жизни, нежели из книг. Мысль о том, что в момент самодовольства человек, занимающий очень высокое положение в обществе, может сказать что-то гнусное, больше меня не шокирует. За прошедшие годы я наслышался историй от друзей и знакомых, а также читал воспоминания тех, кто тоже пострадал от злых оскорблений, нанесенных не посторонними, а родителями, то есть теми самыми людьми, которые заявляли, что любят их больше, чем кого бы то ни было.
Бесспорно, поведение детей может не оправдывать наших надежд и временами приводить в ярость. Пренебрежительные, своенравные или неуважительные поступки ребенка достаточно просто становятся центром внимания родителей, перегруженных работой и одолеваемых проблемами. Если мы замечаем это за собой, то, помимо нанесения нашему ребенку эмоционального вреда, мы еще и преступаем важную этическую норму а-карат хатов, «признательности». Поскольку раздраженность или эгоцентризм маленьких детей может действительно раздражать или лишать сил, неразумно оценивать их поведение по взрослым стандартам. Нам также следует понять, что своенравие редко являет собой всю картину. Как мудро советует один детский психолог: «Напомните себе, что ваш ребенок тысячи раз ставил себя в жесткие рамки самодисциплины… чего вы не замечали. Он тысячи раз приходил, когда вы его звали, кушал, ел ту пищу, которую не любил (но ел только потому, что вы этого от него хотели), отказывался от каких-то приятных занятий, чтобы выполнить ваши распоряжения (несмотря на то, что это могло быть для него неприятно), не надоедал вам, когда вы заняты, не пререкался и не ссорился с вами или своими братьями или сестрами».[82]
Мы думаем: «Само собой». Большинство родителей глядя на ребенка, спящего в колыбели или кроватке, желают сделать все, чтобы защитить его, позаботиться о нем. Однако честные родители признаются, что иногда испытывали вспышки необузданного гнева или делали ребенку унизительные или бестактные замечания. Более того, у большинства из нас до сих пор остались шрамы от ранящих слов наших родителей:
– Женщина, испытывающая большую неловкость от того, что в подростковом возрасте у нее была плоская грудь, до сих пор робеет, когда вспоминает, как поддразнивал ее отец: «Когда ты отрастишь грудь, чтобы стать настоящей женщиной?»
– Состоявшийся юрист, который в детстве хулиганил в школе, до сих пор тяжко вздыхает, вспоминая угрозы отца: «На нашу любовь и не надейся. Чтобы ее иметь, ты должен ее заслужить».
– Элеонора Рузвельт никогда не могла забыть, с какой любовью ее мать разговаривала с ее младшим братом, и как ей этого не доставало. «Если приходили гости, – рассказывала первая леди друзьям, – она могла сказать обо мне: «Она такой забавный ребенок, столь старомодна, мы все время зовем ее “Бабуся”. Мне хотелось от стыда провалиться под землю…»[83]
– Одна моя знакомая вспоминает, как мать говорила ей: «Не смейся и не улыбайся на людях: твои зубы отвратительны, и ты выглядишь ужасно». По сей день всякий раз, когда смеется, она почти всегда старается подавить в себе этот жест – прикрыть рот рукой.
Некоторые из приведенных родительских высказываний, причинивших боль, могут восприниматься как крайности, но трудно не признать, сколь велика их сила в нанесении психологической травмы. Последние годы стало уделяться большое внимание физическому и сексуальному насилию над детьми, но, к счастью, такие случаи сейчас достаточно редки. Однако число жертв словесного насилия неизмеримо больше. Но поскольку данная форма родительской жестокости, как правило, не рассматривается как нечто серьезное, она редко становится предметом дискуссий. Это печально, ведь жертвы ее часто остаются со шрамами на всю жизнь.
Я не говорю, что родители должны использовать только добрые и поддерживающие слова в своем общении с детьми даже в тех случаях, когда те ведут себя отвратительно. Безусловно, они обязаны учить своих детей отличать благое от дурного и ругать их за плохое поведение. Слово на иврите, означающее родителя (хорех) происходит от того же корня, что и учитель (морех), и эта этимология показывает, что основной задачей родителей является воспитание и обучение своих детей. Действительно, дети тех родителей, которые не знают, как учить и когда ругать, могут вырасти нравственными чудовищами.
Книга Царств повествует историю, как Адония, сын царя Давида, когда тот вошел в преклонные лета, начал говорить людям в Иерусалиме, что скоро будет царем. Что же послужило причиной столь грубой самонадеянности и неуважения к своему еще живому и царствующему отцу? Согласно Библии, в этом есть часть вины Давида, который «никогда не стеснял его вопросом: “Для чего ты это делаешь?”» (3-я Царств, 1:5–6).
Слова, которые приведены в Библии, имеют смысл. Книга гласит, что ошибка Давида не в том, что он не стал осуждать Адония за его дурной нрав и себялюбивую натуру, а то, как подсказывает Библия, что он не стал ругать Адония за его неблаговидное поведение, что он никогда не спросил его: «Для чего ты это делаешь?»
Европейский ученый, Иоганн Поль Фридрих, написал пару веков назад: «Если ребенок врет, скажите ему, что он врет, но не называйте его вруном. Если назовете вруном, то подорвете его уверенность в себе». Ограничивая замечание конкретным дурным поступком, родитель вряд ли причинит вред представлению ребенка о самом себе.
Конечно, найти золотую середину между придирчивостью и излишней нетребовательностью весьма непросто, но альтернатива, на которой останавливаются многие родители, – колебание между откровенными и уничтожающими замечаниями, с одной стороны, и позволение поведения, которого нельзя допускать, с другой стороны, – гораздо хуже.
Несколько лет назад мои близкие друзья заметили, что непрестанно ругают свою десятилетнюю дочь за то, что:
– ее одежда постоянно разбросана по комнате;
– она хватает еду из тарелки прямо руками и редко пользуется вилкой;
– она требует вещи, но при этом не говорит ни «пожалуйста» при просьбе, ни «спасибо», когда получит желаемое;
– она не смотрит на людей, когда они с ней говорят;
– она постоянно влезает в разговоры родителей, даже когда они говорят по телефону.
Как-то ночью ее отец понял, что с того момента, как дочь пришла домой из школы и пока не легла спать, она слышала от родителей непрерывную череду замечаний в свой адрес. Он подумал, как бы он себя чувствовал, если бы каждый аспект его работы и личности подвергался такой же критике со стороны работодателя. Улучшилась бы его деятельность или он потерял бы всякую веру в свои способности? Смог бы он поверить, что за непрекращающимися замечаниями его начальника стоит стремление помочь ему стать лучше? Или же он бы пришел к выводу, что, скорее всего, начальник просто его недолюбливает и невысокого мнения о его потенциальных возможностях?
На следующий день супружеская пара решила, что вместо того, чтобы пытаться сделать из дочери «десятилетнее совершенство», они сосредоточат на какое-то время свои усилия на том, что заботит их больше всего, – на нравственных аспектах личности своего ребенка. С тех пор единственным, что беспрекословно требовалось от нее, стали вежливость и благодарность, слова «пожалуйста» и «спасибо». Они поняли, что до тех пор, пока эта сторона поведения их дочери не улучшится, она будет расти как невоспитанный, крайне несносный человек. Однако, если она вырастет «несколько неряшливой», это будет печально, но все же лучше, чем если она будет чувствовать себя отторгнутой родителями.
