Мадам де Шатонуар перевела дух и отпила хороший глоток кларета:
– Мои дорогие, я не ханжа и не избалованная неженка! И тоже люблю благородное искусство охоты. Тем более, что привалы в лесах, ночевки в охотничьих домиках дают чудесную возможность завязать отношения с интересующим тебя кавалером… Но даме обсуждать собачьи стати и достоинства?! Немудрено, что после Генеральных Штатов[24] благородные сеньоры обходят Амбуаз стороной. Ах, если бы тогда регентом стал душка Людовик Орлеанский, мы бы вспомнили, что такое настоящая придворная Жизнь! Вот уж кто понимает толк в увеселениях и красивых дамах! Но и он, и другие принцы, герцоги и графы, стараются в королевской резиденции не задерживаться, хотя некоторые знающие люди говорят, что Анна не прочь заполучить своего главного противника в свою постель. Но красавец Луи бегает от нее, как от чумы: дочери покойного короля ему не по вкусу, что жена, что свояченица. Ах да, я чуть не позабыла, что мы имеем королеву Франции. Почти имеем. Разумеется, свой двор есть и у малютки Марго Австрийской, которая должна выйти замуж за Карла по Аррасскому договору[25]. Но там больше дрессированных зверюшек, чем кавалеров… А самой старшей придворной даме лет тринадцать от силы, не считая этих вездесущих статс-старух. Конечно, если ты хочешь запинаться там о козлят и барашков, и играть целыми днями в мячик… Но мужа там найти трудно… – усмехнулась баронесса. – И, кроме того, дорогая Жанна, не забывай, что ты – аквитанка. Наш край, слава Богу, всегда жил собственным умом и Англия нам ничуть не дальше, чем Франция. Эта мерзкая война, которую англичане позорно проиграли, нанесла Гиени непоправимый урон. Где то золото, что текло в Бордо из английских карманов? Благодарение Господу, Аквитания потихоньку оправилась от присоединения к французской короне, но до былого величия нам как до Рима пешком. А потом, уже в наше время, разве можно было назвать твоего отца, милочка, преданнейшим слугой короля? Я помню те дни, когда в каждом замке на все лады кричали «Лига, Лига[26] «. И если бы наши грозные мужчины были воинственны на деле так же, как и на словах, и тратили свой боевой пыл не только на дижонских потаскушек, но и на дела… То не пришлось бы мне сейчас вымаливать у семейства де Боже то, что и так принадлежит мне по полному праву вдовы. Хитрюга Людовик обвел их всех вокруг пальца! Уж он-то, в отличие от бедняжки герцога, полагался на свою голову, а не на мешок с алмазами[27], которые Шарль таскал с собой! Попомни мои слова, Жанна! Как только ты появишься при дворе, твое имя и твоя красота быстро заставят зловредных дам регентшиной свиты вспомнить, за какие грехи у вас отняли ваши земли и оставили угасать великий род на крохотном клочке графства. А Анна Французская весьма подозрительна и мстительна…
– И лучше мне, все-таки, уйти от греха подальше в монастырь! – насмешливо закончила Жанна, очень внимательно слушавшая баронессу, но делавшая в уме свои выводы.
Мадам Беатриса, покочевавшая по всем мало-мальски пристойным дворам Европы была (в отличии от мадам Изабеллы) закалена в словесных дуэлях, поэтому на насмешку и бровью не повела. Выпив для подкрепления сил еще один бокальчик, она с новым пылом ринулась в бой.
– Совсем нет, дорогая. Ты мне – как родная дочь и мой христианский долг помочь тебе и твоей матери в этом сложном деле. Я просто делюсь с тобой своими впечатлениями. Думаю, что блистательный бургундский двор канул в Лету. Настоящий французский королевский двор появится только тогда, когда Карл примет из рук сестры бразды правления страной и вступит в брак. В Англии смута, туда даже соваться не стоит. Но остался еще один весьма приличный двор, который (как мне кажется) прекрасно тебе подойдет. Я говорю о герцогстве Бретонском!
– Еще одно захолустье! – фыркнула Жанна и взяла миндальную лепешечку.
– О нет, моя девочка! Посуди сама: герцогство – единственная независимая французская земля, которую проныра Людовик не смог захапать. Поэтому с ней считаются и Франция, и Англия, и Германские земли. Самое же главное для тебя – у герцога нет сына, и Бретань наследует его старшая дочь, госпожа Анна. Кто получит ее руку, тот получит Бретань. Поэтому в Ренне толпятся благородные сеньоры со всех концов и окраин. И каждый, заметь, с подобающей его положению свитой. Вот там ты не будешь чужой. Бретань, Аквитания и Бургундия всегда были связаны общими интересами.
– Кроме того, Жанна, – вступила в разговор мадам Изабелла. – Ваш отец был хорошим другом Франсуа II Бретонского. В Ренне у нас есть небольшой, но приличный отель, пожалованный графу герцогом в пору их дружбы. (За какую-то сверпокладистую шлюху! – добавила она про себя.)
– И благородное французское дворянство, создавшее Лигу Общественного Спасения[28], направленную на то, чтобы оградить нашего юного короля от тирании этой мерзкой семейки де Боже, охотнее проводит время в Ренне, нежели в Амбуазе!
Этими пророческими словами баронесса завершила свое страстное выступление и полезла в омоньер за очередной карамелькой.
Жанна совсем не торопилась с окончательным ответом.
С одной стороны, мадам Беатриса нарисовала весьма убедительную картину. Если так обстоят дела, то соваться в королевскую резиденцию, действительно, особого смысла нет. Южная провинциалочка из нелояльного королевской фамилии рода. Видимо, в самом деле, придется начать с Бретани.
С другой же стороны матушка явно заинтересована в Ренне, поэтому надо поторговаться.
– Хорошо, я согласна. Но с таким гардеробом, как у меня, появляться при герцогском дворе просто позорно! Нужно сшить несколько платьев (кстати, хорошо, что бархатные уже шьются у Мадлен!), подкупить теплых тканей, мехов – ведь в вашей хваленой Бретани холодно и сыро! – наконец отрезала она.
Мадам Изабелла поняла, что спорить опасно и, без слов, утверждающе склонила голову.
– Вот и прекрасно! Милые дамы, я тоже поеду с Вами до Ренна, там у меня несколько дел! – подытожила совещание довольная баронесса.
Пришедшие к долгожданному соглашению высокие договаривающиеся стороны с облегчением накинулись на угощение.
Бедная Бретань еще и не догадывалась, что ее собрались покорить серьезные аквитанские дамы.
* * *
Известие о том, что в скором времени мадам Изабелла и мадам Жанна намерены ехать в Бретонское герцогство ко двору герцога Франсуа оживленно обсуждалось вечером того же дня на кухне, где трапезничала челядь замка, свободная в этот час.
Само собой разумеется, это был страшный секрет и жгучая тайна.
В отличие от камеристок, несколько испуганных, но восхищенных такой смелостью графинь, тетушка Франсуаза была настроена очень мрачно, если не сказать трагично.
– Виданное ли дело! – голосом Дельфийской Сивиллы вещала она, ожесточенно кидая в миски тушеные бобы и поливая их «гасконским маслом». – Не нашли лучшего места, куда податься! Добром это не кончится, помяните мое слово!
– Это почему же? – добродушно спросил Большой Пьер, а девушки возмущенно загалдели.
– Потому! – решительно отрезала тетушка Франсуаза, сунув ему миску с бобами. – Самое треклятое место! Нарочно искать станешь, а хуже не сыщешь!
Она резко махнула рукой, и чуть не сшибла миску со стола.
– Всякий знает, что около ихней Бретани волшебный остров стоит, где феи одни только и живут. Оттуда-то они по всему королевству и расплодились. Ладно у нас они все больше в родниках сидят, гор-то нет, как они привыкли. А уж в Бретани шагу ступить нельзя, чтобы на фею не наткнуться. А по ночам эти старухи в лохмотьях шныряют во всех деревнях, в дома невесть как забираются. Никакой запор их не удержит. И, поди разберись, какая к тебе фея забрела – та, что по хозяйству помогает, или злыдня зловредная. А бретонцы эти, даром что христиане, таскают им своих младенцев народившихся, чтобы те их по-своему окрестили. Тьфу! Ровно еретики какие! И море там другое, неправильное. Не то, что наше. Скалы, острова – и у каждого острова хозяйка есть. Белая там дама, черная, серая – на любой цвет. Как луна полная, так они и носятся над волнами и рыбаков от рыбы отворачивают.
