— Мы очень постараемся, — киваю я. — Вы тут поиграйте, а я схожу вниз. Ладно?
На что детвора кивает, я же с тяжелым сердцем отправляюсь на поиски этого волкодава в погонах. Как же руки чешутся засадить ему промеж рогов. И надо же, нахожу Гаспаровича за поеданием моих кексов. Бедолага при виде меня чуть не давится. Я-то думала, сидит тут, со стыда сгорает, ан нет, жрет он тут. Так-то мне не жалко, нет, но каков говнюк!
— Приятного аппетита, — снова сажусь за стол.
Он в свою очередь медленно возвращает надкушенный кекс на блюдо, смахивает крошки с аккуратной бороды, отчего те сыплются на стол, и вот ведь, этот гад сметает их на пол.
— Как я завтра смогу попасть в мастерскую?
— Отвезу тебя. Но при условии. Твоя дочь останется здесь, сама понимаешь, рисковать я не хочу.
— А где гарантии, что мой ребенок будет здесь без меня в безопасности? Более того, где гарантия, что ты ее не…
— Не что? Я детей не похищаю. Мне всего-то нужна нянька. Так уж вышло, что лучше тебя никого нет.
— У меня есть сложный заказ, я за него взяла стопроцентную предоплату и не могу от него отказаться. На изготовление нужно время. Впрочем, другие заказы тоже зависли.
— Пеки свои торты здесь, — и опять смотрит на кексы.
— Здесь?! У тебя ни холодильных камер, ни нормального духового шкафа. С этим раритетом, — указываю на его технику, — только в котелке кашу варить.
— Я подумаю, что можно сделать.
— Отпусти меня домой с дочерью, я закончу с делами и вернусь.
— Думаешь, я совсем идиот?
— Ну, ты на самом деле идиот, а еще негодяй. Но я даю слово, что вернусь, когда разберусь с делами. Моя работа ничем не хуже твоей. Ты заботишься о спокойствии граждан, я дарю им радость. А главное, я взяла деньги.
— Но ты их можешь вернуть, — складывает руки на груди.
— Тогда пострадает мое честное имя. Я два года работала на репутацию, чтобы в конце концов она начала работать на меня. Однажды ты найдешь себе няньку лучше, а я останусь у разбитого корыта. Хотя кому я объясняю. Черту, который готов меня за решетку отправить, наверное, прямо с ребенком. А ведь сам отец… Да только дерьмовый, как и комиссар, раз чужая жизнь для тебя пустой звук.
Вдруг он вскакивает с места, подлетает ко мне, хватает, как котенка, и усаживает на стол. Глаза при этом горят огнем, на лбу рога появляются, а из носа чуть ли не пар валит. Ну, посмотрим, чем ответит. Думает, застращал? Угу, как же!
— Еще раз, — нависает надо мной, да так, что я чувствую запах своих кексиков. Ванили многовато, определенно, — скажешь нечто подобное…
— И что? — не знаю, наверное, надо бы испугаться и уже замолчать, но не могу, не могу и все.
В этот момент чувствую, как он сжимает мою талию, того и гляди переломит напополам, а еще тянет меня на себя, только бы занозу не получить в мягкое место, стол-то потрепан временем. И вот я оказываюсь на самом краю, а этот верзила у меня, ужас какой, между ног. Неожиданно в голове проносится шальная мысль. А если? Если ему нужна не только нянька? Слишком уж хищно смотрит, хищно дышит, сжимает тоже плотоядно, словно в когтях дикого зверя оказалась. Сердце тотчас замирает, хоть бы только не…
Адам
Дьявол меня задери! Что же такое происходит? Еще чуть-чуть, и взвалю ее на плечо, а там будь что будет. Но ведь нельзя. Наверху дети, да и заноза она в заднице просто жуткая, считает меня самым последним уродом. Но как пахнет, как смотрит, как дрожит мелкой дрожью в руках, хоть и хорохорится. Подол платья задрался и едва прикрывает самое сокровенное, капроновые колготы местами пустили стрелки. В итоге не справляюсь с собой, даю свободу хвосту, который мгновенно обвивается вокруг ее ноги, отчего я чувствую тепло ведьмы. Но дальше нет… дальше не имею права. Она мне нужна совершенно для другого. Вернее, она нужна не мне, а Отису. Нельзя путать личное и работу. Всегда следовал этому правилу, вот и дальше буду следовать.
Главное, сейчас предстоит решить, что делать дальше. Позволить ей уйти? Однако, ясное дело, не вернется. Только почувствует свободу, как сделает ноги. Ни за что не вернется. А значит, необходимо каким-то образом заставить ее вернуться, лишить выбора. И, кажется, я знаю, кто мне в этом поможет.
— Сейчас, — произношу с большим трудом, ибо мысли продолжают атаковать совсем не те, что надо, — мы кое-куда съездим. Ненадолго.
— К-куда?
Ох, держите меня семеро, как же это тяжело. Зачем она так дышит? Зачем так смотрит? Зачем я ее вообще трогаю? А руки точно приклеились.
— К одной моей знакомой. Она поможет нам заключить безопасную сделку.
— Что ты еще задумал? — Она выгибается в попытке высвободиться, и это уже невыносимо; тогда отпускаю ее, убираю руки от греха подальше.
— Я же сказал: заключить сделку по правилам моего мира.
— Знаешь, — откровенно жарит меня взглядом, в котором беснуется колдовское пламя, — у тебя хороший сын, ему просто нужно внимание, время, а вот ты… ты мерзкий, отвратительный, наглый и страшный черт.
— Через пять минут выезжаем, — чуть ли не скриплю зубами. Как же она меня бесит! Как же я хочу уложить ее на этот стол и… Лучше бы просто бесила, честное слово.
И какого это беса я страшный и мерзкий? Среди чертей я очень даже! В форме и вовсе. А для этой мерзавки вдруг страшный! Дом, видите ли, не такой, сам я крокодил, теперь понимаю ее бывшего мужа. Да он просто сбежал, не выдержал, бедолага, каждодневных попреков.
Надо все-таки не забыть, набрать той официантке из гномьей забегаловки. Иначе для Кейны все может закончиться очень плохо, как и для меня, и для Отиса. Я слишком долго без женщины, так любой скопытится, вот и я уже на грани.
Кейна тем временем спрыгивает со стола, поправляет платье, очередной раз обдает меня убийственным взглядом. Ох, не надо так делать, твой взгляд меня не злит, нет, он меня заводит.
— Я бы попросила, — и смотрит на хвост, который все еще держит ее за ногу.
— Да, конечно.
— Господин комиссар, — вдруг щеки ее вспыхивают, глаза округляются, — ваша метелка забралась мне под подол, немедленно отзовите свой хвост!
Да я бы и рад, блин. Но эта сволочь даже не собирается отпускать. Приходится вручную чуть ли не отдирать его от ноги ведьмы. Какой позор!
— Спасибо, — и устремляется в сторону двери, а на бедре краснеет след. Силы нечистые, мне срочно нужно в душ.
Из дома выходим все-таки через полчаса, загружаемся в машину. Джип у меня просторный, так что дети с комфортом размещаются на заднем сидении, а ведьму я целенаправленно усаживаю спереди. И лучше не спрашивать почему… Хочу! Хочу, чтобы она была рядом. Ее запах так и стоит в носу, мой хвост так и ощущает ее тепло. И это неправильно, неуместно. Кейна здесь для другого, моя первостепенная задача заставить ведьму остаться, причем склонить к этому добровольно. А если испугаю своей озабоченностью, пиши пропало.
— Можно узнать, куда все-таки мы едем? — произносит она спустя минут десять.
— К Рише Савьерри. Она тоже ведьма, только настоящая, — усмехаюсь в ответ.
— Хам, — отворачивается она.
Может, и хам, но злить ее — одно удовольствие.
До Риши рукой подать, если ехать через Ведьмин лес. Посему минут через сорок мы уже на месте. Дом ведьмы утопает в вечернем тумане, как и ее кровожадный сад. Но в окнах горит свет, что радует.
— Идемте, — открываю перед Кейной и детьми калитку. — Только проходите строго по тропинке.
— Почему? — с недоверием осматривается рыжая. — Жутко здесь. Я-то думала, у тебя ужасно, ан нет, тут еще хуже.
— Почему? — ехидно ухмыляюсь. — А вот почему, — следом достаю из кармана давно завалявшийся сухарик и бросаю в туман, из которого тотчас же высовывается зубастый живоглот и на лету ловит лакомство, после чего жадно чавкает, а когда расправляется с добычей, снова скрывается в плотном сизом облаке.
А Кейна мгновенно бледнеет, затем сереет, ее правый глаз начинает дергаться.
