– Да, – кивнув, сбивчиво прошептала Фэллон. – Я скучала.
Я тоже.
Я снова вошел в нее с такой силой, будто это была моя последняя возможность.
Фэллон выгнула спину, простонала протяжно и громко.
– Да… о, Боже!
Ее стенки сжались вокруг моего члена, живот задрожал от частых, поверхностных вздохов. Зажмурившись, она кончила.
Обжигающая волна пронеслась от бедер к члену. Я вышел из нее, судорожно втягивая воздух и поглаживая себя до тех пор, пока не кончил ей на живот.
В горле пересохло, сердце билось так, словно пыталось проломить дыру в грудной клетке. Я уронил голову на Фэллон, между ее грудей, закрыл глаза, чувствуя ритм ее дыхания под собой.
В голове не осталось связных мыслей. Одни лишь обрывки фраз.
Великолепно.
Горячо.
Проклятье.
Черт.
Понятия не имел, что мне теперь делать. Молчание Фэллон свидетельствовало о том, что она была озадачена не меньше моего. Я уже собирался подняться, когда она начала гладить мои промокшие волосы.
Застыв на месте, просто позволил ей ласкать себя.
А затем поморщился, осознав, что не использовал презерватив.
Дерьмо. Серьезно, чувак? Ты хранишь их у себя в бардачке. Почему я даже не задумался об этом? Я всегда пользовался презервативами, ну, за исключением раза или двух с Фэллон в прошлом.
– Я не говорила нашим родителям ничего подобного, – произнесла она, вырвав меня из моих мыслей.
Нашим родителям? С чего вдруг Фэллон вспомнила о них сейчас?
– Чего не говорила? – Я посмотрел на нее, упершись подбородком ей в грудь.
– Они тебе солгали. – Она провела пальцами по моим волосам, глядя в небо. – Я не жаловалась им на то, чем мы занимались, Мэдок. Они случайно узнали и увезли меня.
Прищурившись, поднялся, расположив ладони по бокам от ее головы.
– Ты пытаешься сказать, что не хотела меня оставлять?
10
Фэллон
Что я делаю?
Что, черт возьми, я делаю?
Ну, солгали ему родители. Сказали, что я хотела уехать. Причинили ему боль. Отлично! Мне это на руку. Мэдок это заслужил, и даже больше. Пусть теперь он, в отличие от родителей, опустился на несколько позиций в моем черном списке, но все равно оставался там.
Однако в состоянии посторгазменного блаженства я хотела защитить его сердце. Хотела уберечь воспоминания. Хотела верить, что он не использовал меня.
Но он использовал. Использовал беззастенчиво и забыл обо мне.
Намерение переспать с ним входило в мой план. "Все шло согласно плану", – сказала себе. Это произошло раньше, чем я думала, и с более распутным поведением с моей стороны, только я так давно не занималась сексом. Устоять перед ним оказалось сложнее, чем я ожидала.
Мы с Мэдоком были безумны в шестнадцать. Слишком юны, чтобы делать то, что делали, но мы учились вместе.
Теперь он стал мужчиной, мы оба обрели уверенность в себе. Мэдок был хорош. Очень хорош. Я чувствовала себя виновато, потому что желала его еще сильнее.
А его пирсинг? Святая Преисподняя.
Отведя взгляд, оттолкнула его от себя и села.
– Нет, Мэдок. Я не хотела уезжать.
Он отстранился, однако я все равно чувствовала, что Мэдок смотрел на меня. Присев, подняла свою мокрую одежду, после чего отвернулась и вытерла живот майкой.
– Как они узнали?
– Какая разница? – тихо сказала я. – Мы были слишком молоды. То, чем мы занимались, было неправильно. Они это понимали. Отправить меня в другую школу было к лучшему.
Я попыталась натянуть свои трусики и шорты обратно. Они оказались слишком холодными из-за дождя, до сих пор поливавшего нас, отчего у меня по рукам пробежал озноб.
– Но они солгали мне. – Он стоял напротив меня, совершенно голый. – Все это время я думал…
– Мы это пережили, Мэдок, – перебила я, избегая его глаз, пока надевала лифчик. – Я оставила все в прошлом, и ты тоже, верно?
***
Казалось, ночью мне потребуется миллиард лет, чтобы провалиться в сон, однако я отключилась через несколько секунд. Не помню даже, как лежала в кровати, пытаясь расслабиться. Сначала разбирательства с Мэдоком, Эдди, потом вечеринка и "дождь" – после всего этого я просто закрыла глаза, а проснулась уже утром, практически в том же положении, в каком уснула.
Вот только стоило открыть глаза, как меня начали атаковать мысль за мыслью, беспокойство за беспокойством. Через голову будто стадо слонов пронеслось.
Я резко вздохнула. Черт. Я переспала с Мэдоком!
Все нормально. Это часть плана.
Но тебе понравилось. Нет, очень понравилось.
Все в порядке. Ты не занималась сексом два года. Тебя просто одолела похоть.
Ты рассказала Мэдоку, что родители соврали?
Ладно, ну, не хотелось мне, чтобы он думал, будто я им пожаловалась. Меня не должно было это волновать. Незначительная загвоздка, которая никаким образом не нарушит общий замысел. Расслабься.
Но он выразит свое недовольство отцу! Мистер Карутерс вернется домой…
Ну, и что? Я хотела, чтобы он вернулся домой. В любом случае мой план осуществится через несколько дней.
Все шло по расписанию.
Я спокойно сделала вдох, но выдох получился шатким.
Почему же я не радовалась?
В первый год после отъезда я была в полном оцепенении, слишком сбита с толку, чтобы разобраться в случившемся. Привести мысли в порядок – об этом даже речи не шло. Однако в последнее время я мечтала лишь о возможности отомстить, причинить боль им всем. Каждому. Я хотела увидеть, как их жизни перевернутся вверх тормашками, аналогично моей.
Но сейчас мои мысли то и дело возвращались к вчерашним событиям.
К ощущениям от губ Мэдока, касавшихся моей шеи. К тому, как он смотрел на мое тело, будто видел его впервые. Как его испепеляющий взгляд и властные руки заставляли меня чувствовать, будто я ему нужна.
Может, Мэдок и был избалованным маменькиным сынком и эгоцентричным засранцем, однако из-за него я потеряла голову.
Мне нужно было помнить: если кто-то хорош в постели – это еще ничего не значит.
Для Мэдока это все игра, а для меня – война.
Перевернувшись, села, свесила ноги с края кровати, но затем моментально опустила голову и протяжно выдохнула.
Проклятье.
Мышцы внизу живота ныли, будто я их потянула. Все тело болело.
