Детектор анклавов неисправен! Веккер поднял голову. Он мог точно вспомнить, что овальное стеклышко индикатора не загоралось.
Телевизионные экраны бастовали. Веккер выбрался из кресла пилота и протиснулся в носовую часть. Головка бура свободно вращалась в воздухе. Прожектор освещал россыпь гальки и, в дюжине шагов, каменную стену, которая терялась где-то внизу в темноте.
В динамиках трещало и шуршало, когда он снова восстановил связь. Затем голос Анне: «Dieu, merci![4]» Облегченный вздох. «Что случилось, Фрол? Вы ранены? Вы продержитесь? Мы направляем помощь!»
Ее беспокойство показалось ему чрезмерным, но оно действовало на нее благотворно.
— Мое сердце истекает кровью. — Веккер стоял перед входным люком и начал вращать вентиль. Он хотел выйти наружу. Россыпь гальки интересовала его больше, чем негнущийся затылок и ноющие ребра. — Оно истекает кровью, когда я думаю о том, что Вы можете воротить от меня нос. Вчерашний спор… Признаюсь, я выбрал оскорбительный тон… Но и Вестинг был не совсем прав…
Люк заел. Веккер уперся в него плечом. Безуспешно. Ему нужен рычаг. «Вы не злопамятны, не правда ли? Морщины от злости на лбу, знаете ли, плохо сочетаются с очарованием…»
— Будете описывать цвет моего лица позже! Пока что будет достаточно доклада.
Бас Бронстайна настиг Веккера словно оплеуха. Он прикусил губу. Очевидно Анне уже давно передала трубку коменданту. Казалось, вся команда собралась вокруг скважины.
— Что с детектором анклавов? — хотел знать Бронстайн, когда Веккер рассказал о ходе несчастного случая.
Веккер пожал плечами. «Не реагирует. И предупредительного сигнала нет. Должно быть неисправен».
Комендант пробормотал проклятие. «Вам необыкновенно повезло. Падение на глубину двадцать метров!»
Веккер думал, что ослышался. «Максимум шесть-восемь метров — иначе бы Вы сейчас имели дело уже больше не со мной, а с моим астральным телом».
— Факт в том, что одним махом в зонде пропало двадцать метров телефонного кабеля.
Невозможно? Или все же? Веккер подумал о россыпи гальки. Возможно, буровая машина упала всего на несколько метров и после падения скользила дальше. Если все было так, если он лежал на рыхлой, податливой массе горной породы и не имел прочной опоры, тогда он не мог вернуть его обратно собственными силами.
Когда он высказал это предположение, голос Бронстайна сразу же приказ тон приказа: «Тогда возникнет опасность, что Вы еще больше соскользнете. Не двигаться ни с места! Исключить всякое сотрясение буровой машины! Входной люк останется закрытым, пока не прибудет Далберг…! Далберг, Вы спуститесь вниз и обследуете россыпь гальки! Вестинг, Анне, приготовить лебедку для буровой машины…!
Вышел из строя детектор анклавов? Гарри Далберг воспринял сообщение с удивлением и оттенком скепсиса. Он знал буровую машину и знал, как надежно работали все подсистемы и электронное оборудование. Кроме того, они были проверены за пару часов перед стартом. Вестингом. Значит — добросовестно.
Вися на нейлоновом канате, Далберг скользил вниз через буровой пласт. Над его головой скрипел замерзший полиспаст. Стены шахты были гладко отшлифованными. Они состояли из зеленоватого, иногда темного, похожего на мрамор льда. Затем следовал, четко разграниченный, едва ли два метра в толщину, красновато-коричневый рудный пласт. Самое позднее в начале этого слоя детектор анклавов должен был подавать предупредительные сигналы.
Когда у Далберга была почва под ногами, он подтянул трос и положил рядом с собой разбросанными витками. Затем он снял с пояса карманный фонарь и осветил пространство вокруг себя. Он стоял на сплющенной верхушке россыпи, которая равномерно осыпалась с обеих сторон. По правую руку вниз простиралось неглубокая впадина. Должно быть, она поглотила буровую машину.
Он находился недалеко; носовая часть была немного поднята, корма частично засыпана. За ним россыпь продолжала опускаться и терялась в глубине свода, похожего на купол. Свет блуждал по острым каменным стенам, холмикам и нишам.
Осторожно, чтобы галька больше не сползала, Далберг начал спуск. Когда он добрался до машины, ему уже было ясно, что необходимо было пустить в ход лебедку.
На входном люке лежал камень. Далберг сдвинул его в сторону. Он не перекинулся с Веккером ни словом, протянул ему ремень с нейлоновым тросом и подождал, пока он забрался на россыпь. Затем он подал Бронстайну условный знак поднять геолога через зонд на лебедке.
Детектор анклавов! Быстрыми и уверенными движениями Далберг снял обшивку приборной доски и извлек прибор, размером едва ли больше головы, из его защитной оболочки. Он проверил компоненты схемы, места спайки соединительных проводов толщиной с волос, изоляцию; и чем дольше он искал, тем больше в нем усиливалось подозрение, что все было исправно, что прибор работал нормально и показал пустоту согласно инструкции. Веккер, казалось, сам вызвал несчастный случай. Своей невнимательностью. Его разгильдяйство постепенно перерастало в скандал.
Далберг застыл в изумлении, когда он в завершении коснулся поля микробатареи, которые питали индикатор аварийной ситуации. Нет напряжения? С помощью тестера, который он нашел в ящике с инструмента, он убедился: батарея сдохла, была полностью разряжена.
Значит все же Веккер не виноват! Буровая машина была передана ему утром с отметкой «в полной готовности» Вестингом!
Далберг свалился в кресло пилота и закрыл глаза.
— Вестинг! Вестинг…! — колотилось у него в голове.
Он познакомился с астрохимиком задолго до совместного назначения в команду «Пацифики». На Фобосе, спутнике Марса. С Фобоса Вестинг руководил некоторыми акциями четвертой американской экспедиции на Марс, и он, Далберг, был западногерманским пилотом курьерской машины ЕВРОКОСМОСА, временно дислоцированным рядом с ним. Они очень часто встречались в это время.
Первая встреча прошла чисто по-деловому. Вестинг, будучи постоянно в поисках способных работников, пригласил его и напрямик объяснил, что ему нужен пилот в его команду.
— Хорошее место.
— Насколько?
Долларовое предложение было действительно заманчивым. Но Далберг ненавидел методы вербовки NASA. Он воспринимал их как симптом той болезни, которой страдал свободный запад. Деньги, деньги — что-либо друге не принималось в расчет. Конкуренция там, где не помогала кооперации. Государственно-монополистическая рыночная экономика вместо строгого системного планирования и контроля. Пока они управляли в другой части Европы, концентрировали силы и постоянно расширяли свои проекты, Запад молчал до смешного упоенный своей свободой, изматывал себя своими собственными «демократическими» принципами и еще был горд этим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
