Читаем без скачивания Чернее некуда - Найо Марш

— Ты такой черствый, — сказала она и повернулась к Аллейну. — Правда? Он очень черствый.

Впрочем, после некоторого количества уговоров она согласилась валять дальше.

— Я была еще там, — сказала она. — В уборной. Правда! Так все неловко вышло. Свет погас, но через окошко наверху снаружи проникали какие-то отблески. Я решила, что они связаны с представлением. Ну, вы знаете. Эти барабаны, танцы. Я знала, что ты будешь сердиться, Хьюги, дожидаясь меня снаружи, потому что концерт уже начался и вообще, но что тут можно было поделать?

— Да все в порядке. Все понимают, что ты съела что-то не то.

— Да, и тут они закончились — танцы и барабанный бой — и… и я тоже закончила и уже собралась выходить, как вдруг дверь распахнулась и ударила меня. Очень сильно. По… по спине. И он меня схватил. За руку. Так грубо. И вышвырнул наружу. Я вся ободрана, дрожу, у меня шок, а вы меня здесь держите. Он меня так швырнул, что я упала. В туалетной. Там было гораздо темней, чем в уборной. Непроглядная тьма. И я лежала там, а снаружи хлопали в ладоши, а потом послышалась музыка и голос. Голос может и чудесный, но мне, лежавшей там, ушибленной, потрясенной, он показался завываньем погибшей души.

— Продолжайте, пожалуйста.

— И тут этот жуткий выстрел. Совсем рядом. Громыхнуло прямо в уборной. А за ним — секунды не прошло — он выскочил наружу и как пнет меня ногой.

— Ногой! Ты хочешь сказать, он намеренно…

— Он об меня споткнулся, — сказала миссис Кокбурн-Монфор. — Чуть не упал, вот и вышло, что пнул. А я решила, что он и меня застрелит. Ну и конечно завизжала. Во весь голос.

— И что?

— И он удрал.

— А потом?

— А потом вбежали вот эти трое, — она показала на горничных. — Рыскали там в темноте и тоже меня пинали. Случайно, конечно.

Трое женщин шевельнулись на своих стульях.

— Откуда они появились?

— Да откуда мне знать! Хотя нет, я знаю, потому что слышала, как хлопнула дверь. Они были в других трех кабинках.

— Все трое?

Аллейн взглянул на женщину-сержанта. Она встала.

— Итак? — спросил он.

— Мы хотели взглянуть на Карбо, сэр, — сказала женщина. — Он был совсем рядом. Пел.

— И, полагаю, вы, все трое, залезли на сиденья.

— Сэр.

— Попозже поговорим. Садитесь.

— Сэр.

— Ну хорошо, миссис Кокбурн-Монфор, что произошло следом за этим?

Оказалось, у кого-то нашелся фонарик, при свете которого они подняли миссис Кокбурн-Монфор на ноги.

— Фонарь был у вас? — спросил Аллейн женщину-сержанта. Та подтвердила, что да, у нее. Миссис Кокбурн-Монфор продолжала вопить, в парке и в доме слышался шум. Потом зажегся свет.

— И вот эта женщина, — сказала миссис Кокбурн-Монфор, показывая на сержанта, — да-да, вот эта самая. Вы знаете, что она сделала?

— Видимо, хлопнула вас по щеке, чтобы вы замолчали.

— Да как она смела! После всего, что я пережила. Еще и орала на меня, приставала с вопросами. А потом имела наглость заявить, что не может век здесь торчать, и оставила меня на этих двух. Хотя, должна сказать, у них-то хватило такта дать мне таблетку аспирина.

— Очень этому рад, — учтиво сказал Аллейн. — Теперь я задам вам вопрос, а вы постарайтесь ответить на него как можно точнее. У вас сохранилось какое-либо впечатление о внешнем облике этого мужчины? Все-таки некоторое количество отраженного света, проникавшего через окошки вверху, здесь было. Удалось ли вам увидеть его, хотя бы на миг?

— О да, — совершенно спокойным голосом сказала она. — Да, удалось. Это был черный.

— Вы в этом уверены? Уверены по-настоящему? — спросил Аллейн.

— Полностью. Я видела его голову на фоне окна.

— А это не мог быть, к примеру, белый человек в натянутом на голову чулке?

— Нет-нет. Мне кажется, чулок у него на голове и вправду был, хотя наверняка сказать не могу.

Она бросила взгляд на мужа и немного понизила голос.

— Кроме того, — сказала она, — я учуяла его запах. Если вы жили там, как мы, вы в этом не ошибетесь.

Муж ее что-то буркнул в подтверждение.

— Да? — сказал Аллейн. — Насколько я знаю, мы производим на них такое же впечатление. Один мой друг, африканец, говорил мне, что прошел почти год, прежде чем он перестал впадать в полуобморочное состояние, оказываясь в лондонских лифтах под конец рабочего дня.

И прежде чем кто-либо успел вставить слово, он продолжил:

— Ну хорошо, тут появились наши люди, и я думаю, что начиная с этого момента, мы вправе полагаться на их показания.

Он взглянул на Гибсона.

— Вы не..?

— Нет, — сказал Гибсон. — Спасибо. Ничего. Мы отпечатаем изложение нашей недолгой беседы, мадам, и попросим вас просмотреть его и подписать, если оно вас устроит. Простите, что побеспокоили.

И он добавил вполне предсказуемое:

— Вы очень нам помогли.

Аллейну осталось только гадать, чего ему стоила эта рутинная вежливость.

Полковник, игнорируя Гибсона, отрывисто поинтересовался у Аллейна:

— Могу я, наконец, увести отсюда мою жену? Ей необходимо повидаться с доктором.

— Разумеется. Уводите. Как зовут вашего доктора, миссис Кокбурн-Монфор? Может быть, позвонить ему, попросить, чтобы он подъехал к вам домой?

Она открыла было рот, но тут же закрыла, поскольку Полковник произнес:

— Спасибо, не стоит беспокоиться. Приятного вечера вам всем.

Аллейн подождал, пока они доберутся до двери и только тогда сказал:

— О, кстати. Не показалось ли вам, что на этом мужчине была какая-то форма? Или ливрея?

Последовала долгая пауза, после которой миссис Кокбурн-Монфор ответила:

— Боюсь что нет. Нет. Понятия не имею.

— И опять-таки кстати, Полковник. Это ваша нюхательная соль?

Полковник уставился на него, словно на сумасшедшего, затем перевел бессмысленный взгляд на пузырек в своей руке.

— Моя? — сказал он. — За каким дьяволом мне нюхательная соль?

— Это моя, — высокомерно сообщила его жена. — Послушать вас, так можно подумать, будто мы по магазинам воруем. Нет, правда!

Она взяла мужа под руку и прижалась к нему, с презрением глядя на Аллейна.

— Этот чудной Уиппл-как-его-там, представляя вас, мог бы и предупредить, что вы ищейка. Пойдем, Хьюги, милый, — и с этими словами миссис Кокбурн-Монфор величаво покинула комнату.

II

Аллейну потребовался весь его такт, терпение и умение настоять на своем, чтобы заманить Громобоя в библиотеку, небольшого размера комнату на втором этаже. Когда Президент оправился от потрясения — наверняка, думал Аллейн, куда более сильного, чем он позволил себе показать, — он обнаружил явную склонность провести расследование на свой собственный манер.

Положение возникло весьма щекотливое. С точки зрения закона, посольство представляло собой территорию Нгомбваны. Гибсон с его Специальной службой оказался здесь по приглашению нгомбванского посла, так что определить насколько далеко простирались их полномочия в нынешних, созданных смертью посла замысловатых обстоятельствах, было далеко не просто.

То же самое, хоть и по иным причинам, можно было сказать, думал Аллейн, о его, Аллейна, нахождении здесь. Специальная служба имела большую склонность обделывать свои дела без чужого догляда. Настроение Фреда Гибсона в данный момент определялось смесью сдерживаемого изо всех сил профессионального огорчения и личного унижения. В обычной ситуации он ни за что бы не начал расследование так, как он его начал, а теперешнее присутствие Аллейна в самом, так сказать, центре заповедной зоны деятельности Специальной службы придавало и без того деликатному положению почти гротескный оттенок. В частности и потому, что случившееся убийство формально позволяло переложить груз ответственности на Аллейна, поскольку преступления подобного рода находились в ведении его отдела.

Гибсон разрубил этот узел, позвонив своему начальству и добившись, чтобы расследовать дело поручили ему и Аллейну вместе — разумеется, с согласия посольства. Однако, Аллейн сознавал, что ситуация может в любую минуту стать еще более щекотливой.

— Похоже на то, — сказал Гибсон, — что мы можем продолжать, пока кто-нибудь нас не остановит. Таковы, во всяком случае, инструкции, которые я получил. Собственно говоря, и ты тоже, причем по трем причинам: твое начальство, твой отдел и личная просьба Президента.

— Который желает теперь созвать всю свою челядь, включая копьеносца, и закатить перед ней пламенную речь на родном языке.

— Идиотская комедия, — буркнул Гибсон.

— Да, пожалуй, но раз он настаивает… Послушай, — сказал Аллейн, — возможно, дать им поговорить это не такая уж и плохая идея, при условии, что мы будем знать, о чем они говорят.

— Каким же это…