Открыв дверцу машины, Маргрит услышала какой-то шум в доме и застыла на месте, не в силах подавить разочарования, которое охватило ее, когда она поняла, что Густав пренебрег ею. Теперь ей будет еще труднее сдерживаться.
– Тетя Биргитта, это я! Вот только вещи заберу из машины и приду!
Маргрит вышла на поляну, и тут ее дежурная улыбка дрогнула и пропала: ей навстречу шел Александр. Пакет с чистым бельем вывалился из онемевших пальцев.
– Александр… Что ты здесь делаешь?
– Думаю, скорее мне надо спросить у тебя, где ты была целый день. Я жду тебя уже несколько часов! И твои родственники тоже тебя ждут.
Маргрит провела рукой по глазам, желая убедиться, что это не галлюцинация. Ее губы искривились в подобии улыбки, но тут же снова выпрямились. Она быстро взяла себя в руки, подошла к Александру и чмокнула его в щеку.
– Как мило, что ты приехал, – произнесла она и отвернулась, чтобы поприветствовать тетю и дядю, взглядом, однако, ища другое лицо.
Густав дал приманке затонуть. Из-за деревьев за его спиной доносились приглушенные голоса. Черт, и принесло же этого Болиндмана именно теперь! Он с первого взгляда понял, кто это, дядя Мартин мог бы его и не представлять…
Кто-то тронул приманку, и Густав, осторожно пошевелив удилищем, положил его на траву, сел рядом и уставился на противоположный берег.
Чем сейчас занимаются эти двое? Как она его встретила? Поцелуями, конечно, хотя это ничего не значит. Как Маргрит могла всерьез думать о браке с этой холодной рыбой, было выше его понимания. Если он хоть что-то доказал ей вчерашней ночью, так это то, что она слишком женщина, чтобы отдать себя этому бесполому субъекту.
Густав вытащил из нагрудного кармана рубашки сигарету, закурил и стал хмуро смотреть, как голубоватый дымок рассеивается в неподвижном воздухе. Будь он порешительнее, сел бы в машину и убрался бы отсюда прямо сейчас. Свое дело он сделал во имя будущих времен. Черт, ведь он чуть голову не потерял!
Кто бы мог подумать, что он докатится до того, что влюбится в дуру из рода Вестбергов!
В эту девчонку, тощую, долговязую. В детстве она совсем не была хорошенькой, но где-то, может, в больших глазах, угадывалась какая-то значительность, которая уже тогда привлекала его в ней. Прошло столько лет, но он узнал ее без труда и, хотя забыл ее имя, помнил, как она, похожая на длинноногую прибрежную птицу, грациозно вышагивала по берегу озера. А ее глаза…
Коротко выругавшись, Густав швырнул сигарету в воду. Он мог бы убить этого городского пижона, из-за которого у нее теперь тени под глазами. Когда-то, давным-давно, они были полны здорового любопытства, веселья и уверенности в том, что ее любят и понимают. Теперь же она как будто спряталась в надежное укрытие и только изредка оттуда выглядывала. Она красива. О Господи, да спросите об этом любого мужчину! Но выглядела так, словно совершенно потеряла доверие к себе как к женщине и в этом ей дьявольски стыдно признаться.
Густав встал с выражением решимости на лице. За те давние благословенные времена, когда мальчишкой бегал на это озеро, он был благодарен ее дедушке, но остался в долгу перед самой Маргрит.
Разобрав спиннинг, он прошел через лесок и, прежде чем его успели увидеть, мигом оценил обстановку.
Маргрит сидела на складном стуле, вытянув перед собой длинные ноги, и с отсутствующим видом смотрела на воду. Александр пристроился рядом. Густаву показалось, что… она чем-то сильно расстроена. Всего за десять минут этот паразит превратил ее в красивую механическую куклу!
– Густав! Иди к нам, мой мальчик, садись! – Дядя Мартин указал на скамью.
– Благодарю, но мне, пожалуй, пора.
Рыба уже наелась, и мне не хочется от нее отставать.
Маргрит медленно повернулась и безжизненно взглянула на него. Он же посмотрел на нее в упор, сверкая глазами. Будь он проклят, если позволит ей не заметить его, сделать вид, будто прошлый вечер не задел ее так же сильно, как его.
– Знаете что, – медленно произнес Густав, – приглашаю всех на ужин.
Дело шло к вечеру. Мартин с Биргиттой вежливо отказались, сославшись на собрание деревенского клуба, и торопливо откланялись.
Александра же идея поужинать в компании с незнакомым человеком не особо воодушевила. Но пренебречь неожиданным приглашением, оставаясь в рамках приличий, он не мог.
Тем более что им все равно надо было где-то поесть.
Густав извинился, что не может накормить их в своем доме, ибо его экономка готовит отвратительно. И предложил отправиться в местный ресторан. Для поездки выбрали машину Маргрит…
В уютном ресторанчике на торговой площади разговор зашел о последних политических неурядицах. Маргрит беззастенчиво позволила себе отвлечься и уставилась невидящими глазами в глубь зала, думая о своем…
– Не возражаешь, дорогая? – прервал Александр ее бессвязные мысли.
Когда они были не одни, он говорил с ней демонстративно интимным тоном. Она тупо взглянула на него, и он повторил, что Густав пригласил их погостить у него до возвращения в Стокгольм.
– Александр, но я уже устроилась, – заметила молодая женщина, видя краем глаза, что Густав напустил на себя вид учтивого безразличия.
– Не будь смешной, Маргрит. Если бы я знал, что ты будешь жить в таких кошмарных условиях, в этой жалкой лачуге, я никогда не отпустил бы тебя из Стокгольма!
Она уже готова была возразить, но вовремя прикусила язык. Спорить с ним бесполезно.
Александр был из тех людей, кто предпочитает игнорировать возражения, чтобы лишний раз не раздражаться.
– Вам будет удобно там. Хотя приличного питания предложить не смогу, – мягко заверил их Густав.
– Что ж, большое спасибо. Но мы…
Они заговорили одновременно, и Маргрит запнулась, беспомощно сознавая, что полностью теряет над собой контроль. Чувство было не из приятных.
– Послушай, – все-таки начала она, прежде чем Александр успел продолжить, – я, наверное, останусь у себя. Но почему бы тебе одному не принять предложение Густава? Есть можно и в другом месте. Я даже сама могу приготовить рыбу на ужин.
– Боже упаси! – с чувством произнес Александр.
Официант принес бесподобную телятину с тушеными грибами, и дискуссия прервалась.
Потом мужчины перешли к кофе, а Маргрит заказала себе половинку апельсина, сваренную в сиропе и поданную со сливками, засахаренным имбирем и шоколадной стружкой. Пока Александр рассуждал о перспективах капиталовложений в искусство и памятники старины, она наслаждалась десертом.
– Мы можем все вместе вернуться и забрать твои вещи, Маргрит, – предложил Густав, расплатившись с официантом.
– Спасибо, но я настаиваю на своем… Александр! – Она повернулась к своему боссу, надменно вздернув подбородок. – Завтра утром я заеду за тобой часов в десять, согласен?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
